Сражение на Воже
Воодушевленный победой на Пьяне, Мамай уже в 1378 году направляет на Москву сильное войско под командованием темника Бегича. Дмитрий Иванович, хорошо осведомленный о продвижении войск Бегича на Москву, объединившись с рязанским князем, встретил монголо-татар на реке Воже, притоке Оки. По приказу князя Дмитрия русские войска перекрыли брод, по которому монголы планировали осуществить переправу, а затем заняли удобную боевую позицию на холме. Построение русских имело форму дуги, главный полк возглавлял сам князь Дмитрий, полк левой руки – окольничий Тимофей Вельяминов, полк правой руки – князь Данила Пронский.
Вот что сообщает нам о битве на реке Воже Симеоновская летопись: «Побоище это случилось месяца августа в 11-й день, на память святого мученика Евпла Диакона, в среду вечером, и помог Бог князю великому Дмитрию Ивановичу, одолел он противника и победил врагов своих, и прогнал поганых татар, и посрамлены были окаянные половцы, возвратились со стыдом, безуспешно нечестивые измаильтяне… Побежали они, гонимые гневом Божиим, прибежали в Орду к своему царю, а точнее к пославшему их Мамаю, поскольку царь их, имевшийся в то время, не владел ничем и не смел ничего сотворить пред Мамаем, но всякое старшинство держал Мамай, всем владея в Орде…»
Из текста повести очевидно, что победа досталась русским войскам. Князь Дмитрий нанес татарам сильнейший урон. Автор повести высоко оценивал победу московского князя, с Божьей помощью сразившегося и посрамившего «поганых измаильтян», при этом очевидно, что летописец, так же как и князья русские, не признавал Мамая законным правителем – «прибежали в Орду к своему царю, а точнее к пославшему их Мамаю», в связи с чем борьба с самозванцем носила характер «священной войны» против «неверных» народов, а князь в этой войне выступал защитником веры христианской и всей земли Русской.
В феврале того же 1378 года радость недавней победы на Воже была омрачена – умер митрополит Алексий, приближенный, друг и учитель князя Дмитрия. По словам летописца, Алексий «пребывал во святительстве и в учительстве много долгих лет, уча слову Божьему, за благочестие борясь, правя слово истинной православной веры, поставляя епископов и священников, попов, диаконов…».
Битва на реке Воже. Миниатюра Лицевого летописного свода
Алексий был воспитателем и наставником великого князя Дмитрия как в вере, так и в делах власти. На Руси он пользовался непререкаемым авторитетом и был известен далеко за ее пределами. «За премногую премудрость святого и слово разумное, ко всем доброе и приветливое, а особенно за долгое молитвенное житие перед Богом повсюду о нем все больше слава расходилась, не только в своих странах или окрестных, но среди дальних и безбожных татар; где Христос неведом был, там Христова служителя Алексия хвалили, и промеж них имя святого Алексия как нечто священное произносилось», – писал несколько десятилетий спустя, в начале XV века, Пахомий Логофет в «Житии святителя Алексия».
Поистине тяжелой была эта утрата для князя Дмитрия. К тому же смерть Алексия и последовавший за этим раскол в Русской церкви из-за наследования митрополии, как увидим, немало осложнили отношения Дмитрия с духовенством в канун тяжелых испытаний – и до самого конца его правления.
После смерти Алексия Дмитрий Иванович решил воплотить давнее свое намерение – поставить на митрополичью кафедру всея Руси к тому времени уже архимандрита кремлевского Спасского монастыря и своего духовника Михаила (Митяя). Решение это было очень смелым по тем временам сразу по нескольким причинам. Во-первых, Русская церковь находилась в зависимости от Константинополя и решение о поставлении митрополита всея Руси начиная с X века принималось только на Церковном кафедральном соборе в Константинополе. Русская церковь получила автокефалию (независимость от Константинополя) только в середине XV века.
Кандидатом в митрополиты от Константинополя был назначен Киприан. Киприан, еще в 1375 году поставленный Константинополем митрополитом западнорусских земель, входивших в состав Великого княжества Литовского, теперь, после смерти Алексия, должен был объединить под своей юрисдикцией епархии западнорусских и северо-восточных земель. И, во-вторых, сам Алексий, недолюбливающий Михаила (Митяя), еще при жизни завещал кафедру Киприану. Решение князя, противоречившее всем правилам, встретило открытую оппозицию в лице епископа Дионисия Суздальского и игуменов Сергия Радонежского и Фёдора Симоновского. Но Дмитрий, не привыкший отступать от принятых им решений, стоял на своем. И в 1379 году Митяй отправился в Константинополь на поставление, но по пути был убит заговорщиками. В результате решением Священного Собора в июне 1380 года митрополитом всея Руси был поставлен Переяславский архимандрит Пимен.
Князь литовский Ольгерд
Тем временем Мамай собирал силы для нового похода на Москву. По свидетельствам русских летописцев, численность монголо-татарского войска в 1380 году составила порядка 120 000 воинов, а русские войска насчитывали 100 000 конных воинов. Конечно, этим цифрам нельзя доверять. Сегодня уже хорошо известно, что Белая Орда (западная часть), находившаяся в 1380 году под властью Мамая при ханстве Арапши, насчитывала в своем распоряжении порядка 9 туменов, при этом основную ее часть Мамай был вынужден задействовать во внутренней борьбе с чингизидом Тохтамышем за удержание престола. Еще в 1377 году Тохтамыш, поддерживаемый Тамерланом, повел борьбу за престол и, овладев восточной Ордой (Синей Ордой), в 1380 году вторгся в ее западную часть – Белую Орду, подконтрольную Мамаю. Таким образом, Мамаю пришлось вести войну на два фронта – кинув часть войск на борьбу с Тохтамышем, Мамай возглавил давно запланированный и тщательно подготовленный поход на Москву, что стало его роковой ошибкой. Не обладавший серьезными силами для битвы с князем Дмитрием, Мамай вынужден был пойти на союз с литовским князем Ягайло Ольгердовичем. В том же году рязанский князь Олег, вероятно, чтобы уберечь свое княжество от разгрома монголо-татарами, признал зависимость от Мамая и, став его подданным, получил информацию о предстоящем походе на Москву, о чем и предупредил князя Дмитрия. Узнав о том, что Мамай вновь собирает силы, Дмитрий Иванович заключил союз с Дмитрием Ольгердовичем, сводным братом Ягайло от первого брака Ольгерда с Анной. Союз с литовским князем был для Дмитрия вынужденной мерой, в первую очередь эта мера была вызвана большими потерями, понесенными в походах последних лет против Орды. Князь Дмитрий прекрасно понимал, что, даже объединившись с князьями других русских княжеств в борьбе против Мамая, он вряд ли сможет собрать войско, по численности превосходящее войско Мамая, постоянно пополняемое за счет наемников из вассальных стран. В то время как численность населения русского княжества в XIII–XIV веках составляла всего от 5000 до 12 000 человек с учетом женщин, детей и стариков, княжеская дружина в самом крупном княжестве не превышала 400 человек. По данным историка М. Н. Тихомирова, объединенные русские княжества на тот период времени могли выставлять от 3000 до 15 000 воинов – не более. Небольшим, по нашим меркам, было и само население русских средневековых городов – от 1000 человек в малых городах до 10 000 в крупных. В то время как Великая Монгольская империя, к началу XIII века уже завоевавшая Северный Китай, Среднюю Азию, Ближний Восток, Южную Сибирь, Закавказье и часть Индии, располагала войском в 120 000–150 000 хорошо вооруженных конных воинов. Однако к концу XIV века в период «большой замятни» расколовшаяся в междоусобной войне империя уже не обладала таким войском, при этом Мамай все же мог выставить войско порядка 7000 конных всадников.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
