Его губы скользнули по ее шее.
— Оставь это пока. Пойдем, — прошептал он ей в ухо. Потом обхватил за талию. — Кофе остынет.
Джулия ненавидела свое тело, которое дрожью отвечало па его призыв. Наверняка он считает, что без труда соблазнит ее.
— Разве ты не видишь, что я занята? — проворчала она, ударяя его по руке. — Я не хочу, чтобы при такой жаре протухли продукты.
Он моментально отпрянул. А она осталась с таким болезненным чувством утраты, что едва не заплакала.
— Какие продукты? — И снова в его голосе прозвучали резкие ноты нетерпения. — Ради бога! Я купил всего лишь пару стейков, немного салата и молочные десерты. Ты готова заниматься чем угодно, лишь бы не общаться со мной!
— Прекрасно! — Она хлопнула дверцей холодильника. — Я сяду во дворике. Буду пить кофе.
Есть круассаны. Это сделает тебя счастливым?
— Нет! — коротко бросил он. — Боюсь, надо гораздо больше, чтобы сделать нас обоих счастливыми. Сейчас, Джулия, мы в тупике. Даже ты не станешь этого отрицать. Куда мы пойдем дальше и пойдем ли по одной дороге или по разным — это все нам предстоит решить.
— А если я еще не готова обдумывать решение?
— Жаль… Ты все заталкиваешь, внутрь. Нам нужно справляться с бедой вместе, а не врозь. Он тронул ее за руку. — Пойдем, Джулия. Не заставляй меня просить. Малыш поспит еще пару часов. Нам никто не помешает. Давай попытаемся расставить все по местам.
Она испепелила его взглядом.
— Что мы будем расставлять? Ты уже принял решение, а мое мнение вряд ли для тебя что-нибудь значит.
— Я думал, что и ты приняла решение. Вчера у тебя был выбор. Ты могла уйти от меня, по ты осталась. Если хочешь, назови меня идиотом, по я расценил это как некую уступку с твоей стороны.
— Я не была готова принимать моментальное решение. Вот и все. Мне надо время, чтобы все обдумать.
— И?
— И что? — Она сощурилась.
— Всю ночь я слышал твои шаги. Ты не могла уснуть, не отпирайся. Тебе прямо на колени шлепнулись неприятности, и ты пытаешься найти способы справиться с ними. — Он скривил рот. — Я пытаюсь, Джулия, быть рассудительным мужчиной. Но ты опасно близко подходишь к краю. Ты подталкиваешь меня за границы терпения. И теперь не надо перекидывать мне мой вопрос. Пожалуйста, ответь: к какому заключению ты пришла во время твоей долгой бессонной ночи?
— Ни к какому! Если хочешь, можешь подчиниться давлению своей бывшей любовницы. Но без меня. Я не хочу в этом участвовать, Бен. И это последнее слово. Что бы я ни решила, на это нужно время. И рассудительный мужчина не стал бы вынуждать меня объяснять ему это. Он бы понял и отошел на задний план. В особенности учитывая то неловкое положение, в которое он уже поставил меня в глазах моей семьи и друзей. Не знаю, как я буду теперь смотреть им в лицо! А тебе я хочу сказать: если ты думаешь, что, коли ты стал отцом, так и у меня должен забить фонтан материнских чувств, то ты печально заблуждаешься.
Бен скрестил на груди руки. На нем были джинсовые бермуды, белая хлопчатобумажная рубашка с короткими рукавами и шлепанцы. Он выглядел уверенным в себе и неукротимым. И таким сексуальным! Ничего нет удивительного, что Мариан Дэйэс ради него бросила мужа.
— Ставка больше, чем твоя упрямая гордость, предупредил он. — И помни: на весах будущее ребенка. Я люблю тебя. Но не сделай ошибки. Я не потерплю, чтобы ты перенесла свое негодование на малыша. Если ты считаешь, что я прошу больше, чем ты можешь дать, ничего не поделаешь. Ты уйдешь в свою жизнь и, очевидно, найдешь другого мужчину. Этого парня уже бросила мать, но отца у него никто и никогда не отнимет.
Джулия всегда знала, что в нем есть неимоверная внутренняя сила. Молодая женщина поежилась, услышав этот грубый, бескомпромиссный тон.
— Ты даже не можешь с уверенностью сказать, что это ТВОЙ ребенок!
— Я точно знаю, что Уэйн Дэйэс не его отец. К тому же время его рождения делает весьма правдоподобным факт, что я единственный кандидат на эту должность.
— Откуда ты можешь знать?! — закричала она. Почему ты так уверен, что она тебя одного ублажала в постели? Ведь ты даже не знал, что Мариан Дэйэс замужем.
— Тут не может быть «если», Джулия. Я никогда не лгал тебе. И сейчас не собираюсь. Но если у тебя есть хотя бы малейшие сомнения, наверно, тебе лучше бросить меня раньше, чем высохнут чернила на нашем свидетельстве о браке. Потому что я не хочу жить с женой, которая мне не верит.
— Как это вдруг я оказалась нарушителем мира? — закричала она, от злости даже не скрывая слезы, наполнившие глаза.
Он вытер ладонью лицо и сделал глоток кофе.
— Здесь, Джулия, нет виноватых, здесь только жертвы. И мне очень жаль, что ты одна из них. Я хочу все исправить, но не могу сделать это один.
Ты тоже должна хотеть этого. Прошлой ночью… Он беспомощно взмахнул рукой. — Ты закрылась в спальне. Отказалась даже выслушать меня. Не позволила даже прикоснуться… —Разве так два любящих человека чинят возникшую прореху?
Его примирительный тон заставил Джулию почти испытать сочувствие. Но его последняя фраза все испортила.
— Чего ты от меня хочешь? Чтобы я забралась с тобой в постель, будто у нас медовый месяц?
Будто мы счастливы, словно наелись персикового пирога? Да каждое твое прикосновение будет напоминать мне, что с Мариан Дэйэс ты делал то же самое.
Бен посмотрел на нее так, словно она сказала что-то невероятно непристойное.
— С Мариан у меня был секс, — бесцветным тоном проговорил он. — Но мне никогда и в голову не приходило, что у меня будет секс с тобой. Я говорил тебе: у нас будет любовь. На мой взгляд, между этими двумя понятиями есть различие.
— Тебе придется простить, что я не понимаю различия. У меня нет твоего обширного опыта. Я верила, что спать с кем попало — грязно, не говоря уж 6 том, что рискованно. Поэтому берегла себя для мужчины, за которого выйду замуж.
— Прости. — Он поставил на стол кружку с кофе. — Малыш плачет. Не пойму, что с ним происходит: как будто не может удержать еду в желудке. И на руке у него подозрительные синяки. Уверен, что ты с удовольствием закончишь завтрак без меня.
Она зашла слишком далеко. И не надо его холодного тона, чтобы это понять. Наверно, стоит сократить натиск. Прежняя Джулия так бы и сделала. В ней нашлись бы силы, чтобы понять и простить. Но та Джулия умерла в какой-то момент между разрезанием свадебного торта, осыпанием конфетти и уходом из бального зала. Новая Джулия была покрыта коркой горечи. Как она должна относиться к человеку, который растоптал ее мечты? И какое ей дело, что, обижая ее, он еще больше обидел себя. Мечты рассыпались в прах…
Ей не нравилась произошедшая перемена, но она не знала, как бороться с собой. Она даже не знала, как заставить себя иной раз промолчать.
