про него уже во всех новостях трубили бы. А нигде ни про каких маньяков не пишут. — Она вдруг прищурилась. — А тебя, кстати, как зовут?
— Тимур. Мы же познакомились.
— Это я понимаю, не дура. По нику — как тебя зовут?
Ч-чёрт. Дура или не дура — отдельный вопрос, но подписчиков своих она наверняка помнит. Если не всех, то многих. На такие вещи у таких девочек память крепкая.
Я вопросительно посмотрел на Дашу. Ну сообрази ты, блин! Назови чей-нибудь ник, наверняка они у вас пересекаются.
Даша пожала плечами.
— Белый волк? Латинскими буквами.
— «Белый волк» латинскими буквами, — повторил я.
— А вот и врёшь! — Ева торжествующе ткнула в меня пальцем. — Я фотки Белого волка видела, это не ты! Тебя подослал кто-то, да? Специально, чтобы ты меня уговорил из дома не выходить? Чтобы про меня забыли все? Да? Не дождётесь!
Ева вскочила и устремилась к выходу.
— Девушка! — Официантка была начеку. На нашу пару давно посматривала с подозрением. Бросилась наперерез. — Счёт!
— Он заплатит, — Ева кивнула на меня.
— Вот пусть он сначала заплатит, а потом идите куда хотите!
Официантка решительно преградила Еве дорогу. Рядом с ней образовался охранник.
— Согласен, — поддержал я. — Мы же с тобой договорились счёт пополам делить. Не помнишь, что ли?
— Ни о чём мы не договаривались! — взвилась Ева.
— Тогда тем более подожди. Надо же договориться.
Ева, сопя от негодования, вернулась за стол. Официантка шлёпнула на столешницу кожаный чек-бук.
— Спасибо. — Я открыл папочку, достал счёт. — Вы отойдите, пожалуйста, мы не можем при вас обсуждать этот интимный вопрос.
Теперь негодующий взгляд официантки достался мне. «Во жмот!» — читалось во взгляде. Но от стола девушка, тем не менее, отошла.
— Нет времени объяснять, — заговорил я быстро и тихо, подавшись вперёд. — Я вижу мёртвых людей. Даша, которая реально победила в конкурсе — она сейчас здесь, рядом со мной. Даша, скажи что-нибудь, что знаете только вы двое.
Ева схватилась за голову руками и что-то пробормотала. Я услышал только «…дец какой». Наверное, «молодец». Ура, у меня получилось произвести хорошее впечатление! Надо будет как-то себя вознаградить. Свожу себя в кино, что ли. Может, и Изольду возьмём. Или Вана.
А вот Даша подвела. Выпучила на меня глаза.
— В смысле? Что мы двое знаем? Я её всего один раз видела!
— Блин, ну что-нибудь там было?
— Где?
— На фотосессии вашей грёбаной! Может, Ева что-то сказала? Сделала? Смешно споткнулась и упала? Или видела, как ты смешно споткнулась и упала?
Даша зависла, вспоминая столь давнее прошлое. А Ева опустила руки и уставилась мне в глаза.
— Я сейчас вызову полицию.
— А смысл? По счёту не платишь ты, а не я.
— Ты меня преследуешь! Вторгся в моё личное пространство.
— Вообще-то это ты устроила встречу с фанатами.
— Ты не фанат! Ты на меня не подписан даже.
Я достал смартфон, тыкнул пару раз пальцем и показал Еве экран.
— Всё, подписался. Зафрендишь?
— Ты реально больной⁈
— Во-о-от! То есть, ты допускаешь, что кто-то реально больной может на тебя подписаться. Мы уже основательно продвинулись.
— Вспомнила! — подскочила Даша и указала на Еву пальцем. — Дура!
Настал мой черёд схватиться за голову, уронив телефон на стол.
Нет, всё. Лимит общения с подростками — или кто они там, в этом возрасте? — исчерпан. Найду этого маньяка, переломаю ему руки и ноги и посмотрю, как ползать будет. Убивать не стану — я всё-таки в глубине души добрый человек. Дождусь, может, Маэстро придёт. Вот этого грохну.
Потому что работа с подростками — это вообще самое страшное, что может случиться в жизни. К нам как-то раз один такой пришёл, подработать. Выли всем коллективом. Кроме Никиты, конечно. Тот, как всегда, видел одни плюсы, а во всех косяках обвинял нас — мол, что же мы, новичка не контролируем, обязаны опыт передавать.
— Этот фотограф, у него фишка такая, — затараторила Даша. — Он спрашивает, сколько будет триста пятьдесят девять помножить на восемнадцать, например. Ты задумываешься, а он орёт: «Дура!» — и фотографирует сразу. Говорит, что так самые выразительные и одухотворённые фотографии получаются.
— И как? Ты помножила?
— Нет, конечно. Но с ней он наверняка так же сделал.
Я повернулся к Еве. Посмотрел на неё без особой надежды и спросил:
— Фотограф называл тебя дурой за то, что ты не смогла перемножить два больших числа?
— Ну. И чё? — фыркнула Ева. — Он твой знакомый, что ли?
— Нет. Я же сказал, я могу разговаривать с умершими людьми. Конкретно сейчас задал вопрос Даше и узнал про фотографа.
Ева неожиданно задумалась. Я покосился на Дашу.
— Да блин, — сказала та, верно истолковав мой взгляд. — Какая девчонка расскажет, что её назвали дурой, и после этого получилось самое классное фото? Только мёртвая.
Ева, видимо, пришла к тому же выводу.
— Какой её любимый трек «Diry kisses!!»? — выпалила она, уставившись на меня.
— Ну? — повернулся я к Даше.
— Что «ну»?
— На вопрос ответишь?
— Какой вопрос? Куда всё делось? — Даша вдруг завертела головой. В голосе прорезался страх.
Я жестом дал Еве понять, что надо подождать, у нас технические проблемы.
— В смысле, «куда всё делось»? Ты о чём?
— Мы же только что были в кафе!
— Мы и сейчас в кафе.
— Я не вижу его! — Теперь Даша уже откровенно паниковала.
— А что ты видишь?
— Н-не знаю. Серое всё и колышется. Как у этого, который меня в подвале держал. Я только тебя вижу. Тимур, что происходит⁈
— А… — Я вспомнил Лизу и сделал свои выводы. — Это нормально, не парься. Ты просто уже принадлежишь к другому миру, и реальный для тебя исчезает.
— Это нормально⁈ — взвизгнула Даша. — Я не хочу! Я… Пусть всё станет, как было!
— Слушай, истерика не изменит ничего. Мы скоро вернёмся в отель, и там всё будет хорошо.
— Блин, блин, блин!
— Какой твой любимый трек этих ваших «поцелуйчиков»?
— Что? Я сейчас сдохну от страха, ты дебил⁈
— У них есть трек «Я сейчас сдохну от страха, ты дебил»? — без особой надежды
