тамошний незадолго до того повздорил крепко с местными бойцами данной гильдии упырей бессовестных… Вот и делайте выводы, но я в такие совпадения не верю! Ночные братья бессердечны и мстительны, так что просто обходи их стороной за версту, делай вид, что не замечаешь!.. Не накликай лихо ни на себя, ни на нас, по-дружески предупреждаю и прошу, Рат!.. В случае чего я не смогу тебе помочь… Договор есть договор! Мы не трогаем их, а они — нас!
— Да это понятно, что себе дороже! Ладно, не до этих вонючих слизняков сейчас… Но всё же как-нибудь поразмыслил бы ты, Свят, о том, чтобы разнести в пух и прах эту свору поганую, коль возможность представится! Медведь и шакалы не могут уживаться в одной берлоге вечно… — Ратибор, проигнорировав недовольный взор государя, могуче хлопнул по столу, тоскливо на это заскрипевшему. — Всё, хорош о Ночном Братстве, пущай пока ползают себе дальше, пёс с ними! Они всего лишь посредники в этом деле… — рыжий воин тяжело вздохнул. — Эх, в ловлю на живца тоже не поиграть, ибо в качестве приманки свой кочан снимать с плеч как-то не горю желанием… — буркнул Ратибор, насупившись. — Остаётся лишь гадать на требухе свинячьей… Емеля вон мыслишку занимательную родил, что кто-то из близких Крямзия шалит, помните такого торгаша из Птичьего града? Но мне кажется, это — вряд ли…
— И мне так кажется, дружище, — задумчиво молвил Мирослав. — Слишком много времени прошло, обозначился бы уж раньше этот дурачок… Скорее я бы на Савросия подумал, не забыл этого пузатого купчишку из Варграда? Того самого, кого мы в Дубкино нахлобучили на две ладьи? Да ещё сундучок с камушками разноцветными увели у него в довесок! Вот этот прохвост богатый да злопамятный, по нему сразу видно! Плюс влияние имеет не только у волков!.. Мог спокойно нагадить тебе…
— Хм, может, и он… — Ратибор согласно кивнул. — Я уж и запамятовал про него, клопа плешивого!..
— Рат!.. — Яромир вдруг вскочил, как ошпаренный. — А кто же у твоей избушки сейчас караулит⁈ Я немедля пошлю к ним…
— Спокойно, дружище, — проворчал Ратибор вполне себе миролюбиво. Гнев его после сытного обеда да открывшихся новых обстоятельств дневного происшествия постепенно сошёл на нет. — Зареслава там оставил с его вояками. Выцепили их недалече, с обхода…
— У-у-ф-ф-ф, — воевода облегчённо выдохнул, осушая залпом свой жбан с вином. — А то меня переклинило малость… Как твои-то, все целы-живы?.. Тьфу-тьфу, — Яромир трижды сплюнул через левое плечо, протянул руку и несильно постучал по макушке восседавшего теперь рядом с ним Емельяна, недовольно на это засопевшего.
— Угу. Вовремя я успел… — в княжьих хоромах стояла духотень. Рыжий богатырь стянул с себя рубаху, оставшись по пояс голым, в одних лёгких шароварах. Товарищи в очередной раз подивились (да и по-доброму позавидовали, чего уж душой кривить) могучей стати их приятеля. — Что ж так душно-то у вас тут? Чего окна не все открыты? Боитесь, что ворона в форточку залетит? — молвил Ратибор раздражённо.
— Скорее коршун… — Яромир снова поднялся и прошёлся по трапезной, открывая нараспашку оконные створки.
— Очень смешно, Ярик! — озабоченно зыркнул на воеводу Емельян, опять слегка поперхнувшись. Нежная телячья вырезка явно не лезла в горло княжьему племяннику.
— Я и не шучу, — Яромир обернулся и, усевшись на подоконник, беспокойно оглядел всех присутствующих в зале.
— Чего тебя тревожит, друже? — Святослав поймал взволнованный взор своего друга и телохранителя.
— Как вы знаете, Лучезар, новый правитель Волчьего града, вскоре после нашей с ними сечи прислал запрос письменный на тела Кулбаха с Лудогором, — Яромир пожевал губами. — Просил вернуть. Похоронить их хочет по-человечески. Родные брат и племяш, как-никак.
— И? В чём проблема? Я думал, давно уже отправили их тулова в Варград! — Ратибор, умяв ещё напоследок горсть вишни да пульнув пару косточек в хмуро косящегося на него Емельяна, не преминувшего метким выстрелом в рыжую бороду вернуть один из снарядов назад, закончил, наконец, трапезничать, громко рыгнул и вопрошающе поднял брови: — Найти, что ль, не можете никак?
— Вроде того, — кивнул согласно Яромир. — Разыскали только останки Кулбаха. Правда, без репы, её так и не обнаружили. Похоже, после того, как ты обезглавил тогдашнего властителя волчар, кто-то его котелок себе под ночной горшок уволок… Телеса же его сынка седовласого канули в Лету. Точнее, не его сынка, как выяснилось… — воевода встретился взглядом с Ратибором, задумчиво на это хмыкнувшим:
— Может, плохо искали?
— Всё перерыли, Рат, всех схоронили! Не было Лудогора среди павших, и всё тут!.. — Яромир подошёл и сел опять на лавку к друзьям, еле слышно зашептав при этом: — Странно, очень странно! Именно тело отпрыска колдуна волчьего пропало! Какое совпадение!..
— Да и пёс с этим поганцем, Яр! — Ратибор пренебрежительно скривился. — Поди, не узнали его просто да захоронили вместе со всеми! Я ему башку-то разбил будь здоров, хрен опознаешь… Черепок всмятку! Если только по кудрям белёсым, так они все в крови да грязи извалялись, когда я с ним закончил…
— Дай-то Сварожек, чтоб так и было… — неуверенно проворчал Святослав. — Ладно, давайте теперь о делах побалакаем…
— Давай. Крыса, получается, Добран, что ль? — Мирослав удивлённо покосился на приятелей. — Никогда бы не подумал!..
— Выходит, что так, — князь неопределённо пожал плечами. — И это мы ещё обязательно уточним в пыточной, как приволокут его ко мне! Но я о другом. Давайте обсудим, чего я вас, — тут государь вперился взглядом в Ратибора с Мирославом, — пригласил ко мне столь негаданно! Может, кстати, это как-то и связано с Лудогором… Или его тёмным батькой…
— Слушаем тебя, княже! Все во внимании… — русоволосый мечник налил себе кубок прохладного пива, совсем недавно принесённого из подземных казематов замка.
— Письмишко прилетело из Бобруйского селения, от тамошнего старосты Мизорада. Пишет, что нехорошие дела у них там недавно твориться начали! Люди стали пропадать! Отлучаются в лес и не возвращаются! Сначала средь бела дня, а потом и по ночам шастать в дебри повадились! Либо прям из дому отчаливают без объяснений, либо уходят на охоту аль собирательство даров природы да поминай как звали! Как будто дорогу домой забывают! Последней каплей стало исчезновение целой семьи, что по ягоды недалече
