Писаря нигде нет, княже! — в обеденный зал влетел запыхавшийся Бронислав со своими воинами. — Весь терем перевернули вверх дном сейчас с бойцами — пусто! Как в воду канул! Опосля разузнали на входе: Добран как выехал часа два назад отсюда на своём пегом, так и не возвращался! Похоже, убёг, собака такая!..
— А по-моему, всё сходится, Яр! — князь устало опустился на лавку. — Нашёлся наш грызун треклятый!.. Ну наконец-то!..
— Так! — Яромир хлопнул по столу и взглянул на притихших Далебора с его четвёркой, боящихся привлекать к себе лишнее внимание. — Ты, — воевода указал перстом на одного из ратников, Станимира, — сейчас летишь стремительной ласточкой к Ладимиру и велишь ему от моего имени, чтоб все его свободные дружинники искали скотину Добрана! И не сильно занятые — тоже! Всё ясно⁈ Живым брать! Град вывернуть наизнанку, но оленя этого сыскать необходимо, так ему и передай! На воротах стражу поспрошает пусть, может, наш писарчук уже прошмыгнул за стену… Если нет, охрану удвоить на выходах и быть позорчее! В общем, всем ловить мерзавца! Кто поймает крысёнка, тому надбавка в два оклада… нет, в пять пусть будет… В пять окладов! Ну а вы, — воевода угрюмо сверкнул очами на Далебора и оставшихся трёх его бойцов, — дуете сию секунду до халупы негодяя! Опять же, если этот недоумок там, живым чтобы приволокли его сюда! Живым, слышите⁈ Хибарку всю его обшарьте повнимательнее, в погребок да на чердак заглянуть не забудьте… Чего встали, как полешки бестолковые⁈ Выполнять! — под одобрительный кивок Святослава грозно рявкнул под конец Яромир.
Далебора и его воителей как ветром сдуло. Едва не столкнувшись на вратах замка лоб в лоб с Мирославом, не без облегчения они вылетели из дворца князя; Станимир помчался к Ладимиру, начальнику городской стражи, а десятник с тремя ватажниками — к избе Добрана, что находилась на юго-восточных окраинах Мирграда. Через очень непродолжительное время весь город стоял на ушах: за поиски писаря доблестные дружинники взялись рьяно, чего уж там говорить. Премия аж в пять окладов ещё никому и никогда не мешала.
* * *
— Всех приветствую. А что тут происходит?.. — русый мечник тем временем замер на пороге обеденного зала, вопросительно глазея на своих друзей. — Я что-то пропустил интересное?..
— О, явился, наконец, и года не прошло! — насмешливо крякнул с полным ртом Емельян, также присоединившийся к трапезе. Чуть не подавившись при этом и кое-как откашлявшись, он продолжил: — А мы уж тебя раньше осени и не ждали!.. Я более трёх часов назад гонца за тобой послал, где можно пропадать столько времени⁈
— Давно ли ты, Емеля, приказы отдавать начал в тереме да вызывать к себе? — присаживаясь за стол, недовольно буркнул Мирослав под саркастический смешок Ратибора. — Сам-то ещё давеча рядовым посланцем сапоги стаптывал! Нос не задирай, а то насморк замучает. Багряный…
— Не в духе, что ль? — протянул с досадой княжий племяш. — Так и скажи, чего сразу соплями кровавыми стращать… Можно подумать, мало мне одного рыжего мишутки, что своими щелбанами глыбы каменные, как орехи, колоть может… — Емельян при этом опасливо покосился на бросившего на него хмурый взгляд Ратибора, встал и от греха отсел на другой конец скамьи, подальше от молодого великана. — На всякий случай, — смущённо пояснил он на секунду-другую прекратившим есть и ехидно наблюдавшим за ним дяде с богатырями. — Так спокойнее.
Друзья быстро ввели в курс дела подошедшего Мирослава, а после не спеша отобедали, в тишине переваривая последние события.
— Ну а что, до сих пор неясно, кто безобразничает? В смысле, кто заказ-то повторил на твою башку? — прервал затянувшееся молчание светловолосый мечник.
— Было бы ясно, Мир, я б ему скворечник давно набекрень поправил! Пытался поначалу вызнать у парочки-другой заявлявшихся ко мне олухов требуемое имечко, да не ведают они ничего, окромя суммы за ряху да того, что треба опосля с ней, то бишь с моей тыквой, в ближайшую ячейку гильдии Ночного Братства припелёхать! Посредниками за долю вкусную от суммы общей охотно они выступают в таких делах, пусть и отрицать всё будут на людях, ты в курсе ведь. А к этим кровопийцам поганым не подступиться, сам знаешь, ибо неприкосновенны, аки засохшие фекальки небожителей, вот уж сколько поколений… Со времён прадеда твоего Остромысла, ежели ничего не путаю, запрещено трогать этих лиходеев хоть мизинцем? — рыжебородый витязь повернулся к хозяину терема и исподлобья, сурово зыркнул на князя.
— Так и есть, Рат, — Святослав не отвёл взгляд. — Остромысла неспроста прозвали Мудрым, друже!.. Были у него веские причины не ссориться с ними. Не стоит Ночное Братство злить да против себя настраивать, ибо хлопот опосля не оберёшься! Особливо если есть что терять. Или кого! Они ведь ничем не побрезгуют… Изверги ещё те! Ни совести, ни принципов!.. А щупальца их мерзкие по всей Руси расползлись… В общем, ни в коем случае нельзя недооценивать этих душегубцев!..
— Слышал я краем уха, что твой прадед договор на словесах с ними заключил в своё время? — бахнул прямо в лоб весьма неудобный вопрос молодой великан. — Суть соглашения сего давнего, плесенью покрытого, в том, что ни он сам, то бишь Остромысл, ни его потомки не мешают навозникам этим стряпать делишки свои тёмные, а взамен Ночное Братство не плетёт паутину гиблую вокруг княжьего рода да заказы не принимает ни на кого из владык мирградских. Потому и запрещено, пусть и неофициально, твоим служивым молодцам трогать любого из них. Так ли это?
— Не верь всему тому, о чём на базаре стрекочут, дружище!.. Хотя на этот раз бабки по делу косточки моей семейке перемывают, ибо недалеки эти россказни от истины, ох, недалеки… Копья в мешке не утаишь!.. — Святослав запнулся на полуслове, но быстро взял себя в руки, недовольно нахмурившись. — В общем, по итогу нашей скользкой темы: запрет тот прадеда моего в силе! Да, на бумаге официальной нет сего указа, печатью да подписью скреплённого, лишь на словах он, шепотком брошенных, но к исполнению обязателен! Ибо связываться себе дороже, как говорится!.. Семья, близкие, все под ударом окажутся… Помните, как Удвальда Удачливого лет шесть назад хазары на кол посадили со всем окружением? Только вот загадкой осталось, кто степняков под покровом ночи в Удальград впустил. А меж тем слухи упорные ходили, что князь
