Райнор. Двадцатью шестью годами ранее.
Клинки с воем разрезали воздух, сталкиваясь, высекали искры и оглушали округу громоподобным звоном. Странник, хоть и был человеком, с лёгкостью отражал удары Лайданы, блокируя их щитом, и постоянно пытался контратаковать. Но всё это не беспокоило и лишь забавляло королеву дарканов. В ней горела страсть битвы. Она упивалась ею и с каждым ударом радовалась всё больше. Когда-то давно, возглавив вместе с сёстрами, армию дарканов, отправленную на защиту мира людей, она в пылу сражения впервые ощутила упоительный вкус напряжённой борьбы. И, хотя с тех пор минуло тысячелетие, и чувство восторга притупилось, пробужденная однажды страсть никуда не девалась. В Райноре, она по праву носила титул сильнейшей воительницы. Не находилось бойца, способного одолеть её в поединке. Разве что сёстры были близки по силе, но даже они уступали королеве.
И вот она, наконец, встретила достойного соперника. Пусть и прихвостня Лорда Хаоса, но всё же… Поначалу её охватило изумление. Она готовилась одним ударом отправить нарушителя границ Райнора в объятья смерти. Но не тут-то было.
Странник держался изо всех сил. Его подпитывал Гэргэрэт, и только благодаря этому он был на равных с ней. Предыдущие дарканы оказались, не в пример Лайдане, слабаками. Всё, что ему требовалось – это победа. Только тогда он мог надеяться, что его месть свершится. Он, приняв на блок удары дарканшы, с криком бросался в атаку, а та, смеясь, уклонялась от удара, чтобы в очередной раз опустить клинок двуручного меча на его щит.
– Насколько тебя хватит, прихвостень Хаоса? – смеясь, спросила Лайдана. Клинок её двуручника, соскользнув с поверхности умбона[17], высек искры. – Я в своём мире, меня поддерживает тьма!
– Не храбрись, королева дарканов! – странник оттолкнул её щитом и ринулся в контратаку. – Победа всё равно будет за мной!
Веселье весельем, но пора было с этим заканчивать. Жаль, конечно, но целостность и защита Райнора важнее сражений. Лайдана грустно улыбнулась и, перейдя в вирадис[18], ускорилась.
Страннику и ранее приходилось сдерживать настиск дарканов. Выстоит – не впервой. Лайдана исчезла из поля зрения и в следующий миг оказалась перед ним с занесённым для удара мечом. Верный щит привычно закрыл хозяина. Оглушительно громыхнул тяжело опустившийся на металл чёрный клинок. Королевский двуручник расколол надоедливый щит, отсёк руку, впился в плечо врага и разрубил его от шеи до середины груди.
– Вот и всё, – с грустной усмешкой произнесла королева дарканов, выдернув меч из тела, рухнувшего на колени, противника.
Брызнула во все стороны чёрная кровь. Глаза странника расширились, голова бессильно откинулась назад, а потухший взгляд устремился к мерцающим во тьме звёздам.
«Я не могу проиграть!» – пронеслась запоздалая мысль: «Повелитель, дай мне силы!»
Лайдана отвернулась от поверженного врага, махнула мечом, стряхивая с него капли вязкой крови, и двинулась в обратный путь. Но не пройдя и десяти шагов, замерла, прислушавшись к хлюпающим и хрипящим звукам за спиной. Её лицо вновь озарила радостная улыбка. Ещё не всё! Бой не завершён!
Оглянувшись, Лайдана едва отскочила в сторону. Как раз вовремя, чтобы увернуться от хлестнувшего, в опасной близости от лица, чёрного щупальца, усеянного множеством кривых коготков.
– Собачка хаоса показала зубки? – злобно усмехнувшись, спросила королева дарканов.
Странник стоял, пошатываясь. Рана больше не кровоточила, но из неё наружу торчали три щупальца, которые, извиваясь, как бичи, с громкими хлопками хлыстали по земле.
Лайдана, не дожидаясь атаки со стороны врага, ринулась со всей возможной в вирадисе быстротой. Стремительным, незаметным глазу, вихрем она пронеслась мимо твари. Чёрный клинок прочертил дугу, и срубленные у основания щупальца, рассыпавшись в прах, развеялись на ветру. Королева дарканов на этом не остановилась. Ещё три удара, и враг не досчитался ещё одной руки, обеих ног и головы.
Лайдана, замерев в отдалении, разглядывала расчленённое тело и тяжело дышала. Давненько ей не приходилось так выкладываться. Отрубленные части тела зашевелились, обрасли щупальцами и впились в торс. Твари потребовалось совсем немного времени, чтобы восстановить тело странника.
– Да ты, я погляжу, упрямец, – недовольно произнесла Лайдана.
Сколько бы раз дарканша не расчленяла врага, он постоянно восстанавливался. И всё время пытался дотянуться до неё. На десятый раз, когда удерживать тело и сознание в вирадисе, стало сложно, противник, бессильно царапнув когтями щупальца по чёрным пластинам доспеха, почти достал Лайдану, отчего ей пришлось отскочить на безопасное расстояние.
Тварь уставилась на королеву дарканов белёсыми глазами. Неожиданно пространство между ними полыхнуло и взорвалось. Лайдану, успевшую поставить барьер тьмы, огонь и ударная волна обогнули с обеих сторон.
– Шутки кончились? – дарканша недобро усмехнулась. – Что ж, будь по-твоему.
Лайдана закрыла глаза. В тот же миг тьма вокруг противника сгустилась и, став вязкой, облепила его со всех сторон. Тварь пыталась вырваться, но, отрезанная от силы пространства, не могла ничего сделать. Лайдана открыла глаза и использовала ритаен[19].
Сверкнула яркая вспышка, и всю округу ощутимо тряхнуло. Казалось, что взорвалась тьма, что сама бездна распахнула клыкастую пасть, собираясь проглотить наглеца, посмевшего взглянуть в её глаза.
Через несколько мгновений бушевавшая вокруг буря тьмы успокоилась, оставив после себя в земле гигантский кратер.
– Перестаралась, – в наступившей оглушительной и вязкой тишине, усмешка королевы дарканов прозвучала чуждо.
Она улыбалась. Бессильно сидела на земле, подогнув под себя ноги и тяжело дыша, но улыбалась. Даже в сражении за Ардан против орд Хаоса она не использовала ритаен. Ну да. Ведь рядом были верные сёстры – Сианра и Нирай, всегда приходившие на выручку в опасные мгновения.
В этот раз пришлось сражаться одной. Но её это ничуть не тревожило. Схватка, в которой она выложилась почти на полную, скрасила однообразные, протекавшие всегда одинаково, дни.
Королева дарканов, расслабленная и обессиленная, не замечала, как к ней невидимо подкрадывается нечто бесформенное и жуткое. Скоро судьба Райнора должна была измениться. Будь у Лайданы хоть немного сил, восстановление которых после ритаена требовало времени, тогда история мира тьмы сложилась бы иначе. Но времени дарканше не дали.
Бесформенное нечто прыгнуло, выпуская невидимые цепкие щупальца, и в следующий миг округу оглушил душераздирающий визг обезумевшей королевы дарканов.
* * *
– Значит, всё зло исходит от лорда Хаоса, – подытожил я. – Но как он связан со мной? Почему сразив его, я тоже погибну?
– Твоё сердце, Райсэн, – с нежностью произнесла Риданис. – В нём бушует ярость Гэргэрэта. Просто ты, каким-то чудесным образом не давал ей выплеснуться. Она может дать огромную силу, но стоит оступиться, потеряться, и она поглотит тебя, превратив в бездушного гэрнита. Так что хорошо подумай, прежде чем воспользуешься ею. Со смертью Гэргэрэта, частичка твоего сердца умрёт, а вместе с ней и ты. Как ты поступишь, решать тебе. Я не стану навязывать тебе мои желания.
– Но как тогда решить? – спросил я в смятении.
– Пройди свой путь. Познай, что для тебя дорого. Обрети смысл жизни, который ищешь. И только после этого поймёшь, стоит ли жертвовать собой ради всех.
В любом случае я должен пройти через это. Так или иначе. Стать героем или обратиться во зло, способное разрушить всё. И если хочу успокоить душу, сердце и разум, то ничего другого не остаётся.
– Как тогда ярость Гэргэрэта проникла в моё сердце?
– Узнаешь, когда встретишь родителей.
– Когда же это произойдёт?! Я устал ждать!
– Всему своё время. Станешь ли ты спасением или гибелью Ардана? Зависит от тебя. Но я верю, что ты выберешь первое, когда осознаешь, ради кого и чего живёшь, – её голос стих.
– Постойте, госпожа Риданис!
– Прощай.
* * *
Я проснулся. Небо светлело над верхушками деревьев. Дотлевали, укрытые золой, угли костра и, растворяясь в холодном влажном воздухе, тянулась вверх полупрозрачная струйка дыма. За огнём уже никто не следил, с дороги ощутимо тянуло сыростью и утренней прохладой. Тишь да покой. Только падающие с ветвей деревьев крупные капли, скользили по листьям невысокого кустарника, пропадая в густой посвежевшей за ночь траве.
