нагонять. Бездельники. Уже не первый раз было. С каждым годом все мельче и мельче народ.
– Прямо все, Мирон?
– Ну, не все. Большинство.
– Их тут всех по пальцам пересчитать.
– Чего ты пристал ко мне? Мамка я, чтобы всем жопу подтирать да платочек доставать – сопельки утереть? Не хер было в Катарсис лезть, если с Катарсисом не способен жить. Наслушаются о дарах и богатствах неслыханных – и прут. А кто за дарами пойдет? Чувствую, скоро я пойду, если так и дальше будет продолжаться. Да ладно, что бездельничают, балбесы, а скольких похоронили уже на погосте?
– Чтобы мужчинами стать, идут, – подметил я.
– А как же. Мужчинами. Ох, достало это все. Веришь?
– Верю.
– Так что, уходит балбес?
– Похоже на то. Поговорили в моей лачуге. Что надумал по поводу Ваара, Мирон?
– Смысла врать пацаненку этому не вижу. Да и убедителен он в своих красках. Складно малюет. Если так оно есть, что тут поделаешь?
– Не боишься, что однажды наведается в дом к тебе? Отвара из цветов попить да печенькой заесть?
– Да иди ты, Злой. И без меня найдет кого загубить, если захочет. Хреново пахнет это дело, скажу я тебе. Было бы это где-нибудь в станице Покинутых, это одно…
– А здесь что, дерьмо иначе пахнет?
– Не то чтобы. Это было одно из самых безопасных мест Катарсиса, безопаснее только у мамки под грудью. Если и это место лишится курортного статуса, так сказать, то совсем никого здесь не будет, кроме непомнящих, меня с Орлом да хранителей. Торговля и так хуже некуда. Никто сюда возвращаться из опасных земель не станет. А у Начальника в отеле выручка хорошая. Местечко правильное выбрал, как знал, все к нему тащат свои дары…
Что-то еще пробормотал барышник себе под нос, но я не разобрал. Похоже, что-то говорил про продажи вышеупомянутого лица.
– Надо решить задачку с убийствами, Злой, и как можно скорее. Надеюсь, это единичный случай встречи с Вааром в этих местах.
– Дуры надумал сходить принести тебе. Потихоньку обживаюсь, прихожу в себя.
– Далеко пойдешь?
– Далеко пойду, но не сейчас. До Захара прогуляюсь, да до тропы, ведущей на Земли трупов, осмотрюсь, и обратно.
– Понял. Тогда вот тебе два бутыля.
Ближе к не ночи я заглянул к Даниле. Дверь в его комнату была напротив моей. Никто с ним особо не общался из непомнящих. Держался особняком.
– Здорово.
– Здорово.
– В четыре утра в поход отправляюсь. Недалеко. К дому Захара, потом обратно через тропу, ведущую на Землю трупов. Пойдешь со мной?
– Пойду, – без раздумий сказал Данила. – За интерес не спрашиваю. Будет желание – поделитесь сами. Что нужно от меня?
– Интерес незамысловатый: дуры набрать по заказу барышника, да воздухом подышать. С Захаром поговорить. Мне нужен напарник.
– Почему я?
– Из здешних парней ты один к дому Захара ходил. Немного освоился в здешних местах. В три тридцать я тебя разбужу.
– Это лишнее. Я сам проснусь.
– В четыре выдвигаемся. Буду ждать на выходе из града. Не опаздывай.
Каждый раз перед тем, как отправиться исследовать Катарсис, я долго не могу уснуть. И эта не ночь не стала исключением. Ваар. До сегодняшнего дня я думал, что это очередная страшилка. Гриб был напуган, помню до сих пор его тремор и тот растерянный взгляд. Такой взгляд бывает у детей, которым кажется, что потерялись в толпе, и мамки с папкой рядом нет. Нужно хотя бы пару часов поспать перед походом. Заставлю себя уснуть.
«– Злой. Если кто предложит сам тебе воды, жажду утолить, скажи так: сначала сам выпей из фляги. Если выпьет и жив останется, все равно не бери его воду. Сегодня он даст тебе дождевой, а завтра – кто знает. Это закон Катарсиса – пей свою воду и оставайся жив. Пока.
Я тебе расскажу историю о реке Самсона, которую мне передал мой погибший друг. Катарсис еще не был тогда даже на толику исследован. Даже те места, которые сейчас топчем мы с тобой, были неизведанными для первых изгоев. Одни из первых выживших после Рассвета отправились в путь. На нетоптаные земли был путь. Заблудились. Закончилась вода. О дожде молили изгои Катарсис. И набрели они на реку, не похожую на остальные. У той реки было два течения. Друг против друга. Набрали они воды из этой реки. Один изгой выпил ее и умер на месте. Другой изгой понял, что воды этой реки – смертельный яд. Набрал этой воды в склянку, что была у него, и в склянку другого изгоя, вернулся, откуда пришел. Про реку не сказал. Был у него неприятель один в поселении, и захотел изгой избавиться от врага своего, думал, что тот умрет. Дал ему выпить воды, оставшись наедине с ним. Вода тогда была такой же ценностью, как и сейчас. Ручей далеко, а опасность близко. Тот сделал три глотка и стал не собой, будто подменили его. Начал ходить по пятам за тем, кто дал ему воды, в приятеля превратился, слушал все, что ему говорят, и следовал сказанному. Увидели другие изгои в поселении, что враг превратился в приятеля и ни на шаг не отходит от пришедшего из земель неизведанных, начали спрашивать. Один из них видел, как воду давал тот врагу. Силой отобрали склянку с водой и заставляли его выпить. Пришедший из новых земель решил все рассказать, чтобы избежать смерти: о таинственной реке с двумя течениями, о том, как одно течение следовало навстречу другому, как упал его напарник замертво, выпив воды из этой реки. Отправились изгои в путь, чтобы воочию увидеть эту удивительную реку. Когда вышли на те земли, где еще вчера была река, увидели пустошь перед собой, реки будто и не было никогда.
– Питон, как сам считаешь, Катарсис – это другая планета со своей скоростью вращения вокруг Солнца? Шесть суток день, и шесть суток Ночь…
– Думал много об этом, Сашик. И сейчас думаю. Кто-то жил здесь до нас, и к пророкам не ходи, много лет. А затем всех не стало. Не из легких задачка. Местная нелюдь привыкла к человеческому мясу. Я пока не дам тебе ответа на этот вопрос, скажу одно – есть в Катарсисе те, кому известно больше, чем нам. И они живут там, где мы с тобой еще не были».
Проснулся в три. Несколько часов все же подремал. В четыре я уже был на выходе из града. На посту стоял Коля. Данила меня ждал. Будить его не пришлось.
Почти в семь утра
