наблюдать за поединком мужчин и молиться, чтобы Бёрн победил. Α Бёрн пытался увернуться от смертоносного клинка. Наконец, ему удалось поймать размахивающего оружием противника в захват. Стараясь не думать, что там с Таисией, потому что мысли отвлекали от боя, он временно блокировал все раздражители, способные отвлечь его. Перед ним был низший, такой же, как и он, лишённый дома и семьи, но присягнувший на верность какому-то хозяину из арцтахов. Парень был молод, но жажда убийства уже овладела его разумом, и он уже не мог остановиться. Такие плохо заканчивали, рано или поздно их убивали. Но перед своим концом, эти машины для убийства тоже вносили свою лепту, пополняя шеренги многоликoй смерти. И сейчас Бёрн был полностью уверен, что клинок отравлен. Какая-то мысль стучала на краю подсознания, но он не впускал её, чтобы не пропустить смертоносный удар. Когда он перехватил противника, по лицу того лишь пронеслась тень неудовольствия, и он удвоил свой натиск, чтобы достать Бёрна хотя бы кончиком кинжала, чтобы рассечь плоть. Но Бёрн был опытнее, обманное движение, и рука нападавшего оказывается вывернута в кисти, и клинок рассекает кожу на открытой щеке. Первые капли тольқо побежали по лицу, а Бёрн уже видел ужас, что наполнял глаза противника, знавшего, что его ждёт. Он продержал его еще минуту, чувствуя, как под руками каменеют мышцы и отошёл. Тот остался стоять, как статуя, он больше не мог шевелиться, кровь заливала левую половину щеки. Теперь она будет бежать, не останавливаясь, пока в теле не останется ни капли. Он повернулся и чуть не окаменел сам, когда увидел эту невозможную женщину, как-то случайно забредшую в его душу, с абсолютно белым лицом, и с глазами полными паники.
— Таисия, — он подбежал к ней, не зная, что делать, потом схватил её в охапку и ринулся в пещеру. Он нёсся в темноте по проходу, а в голове стучала только одна мысль: «Главное успеть». Он никак не мог понять, что за злой рок преследует эту женщину. Ведь сейчас она в своём мире, и её не должно отторгать чуждое для неё пространство. Он уже был готов oт неё уйти, но странная ниточка судьбы привязала его к ней, с каждым мгновением набрасывая виток за витком и притягивая его к ней. Бёрн уже не понимал, как он будет существовать без неё, но и обречь её на жизнь, за которую никто не даст и ломаного гроша, он не мог. Но сейчас перед ним стояла другая задача, он должен, нет, просто обязан попытаться её спасти. Яд чёрного дерева был смертелен, он не давал қрови больше сворачиваться и тот, кто имел удовольствие проткнуть даже просто палец, в итоге терял её всю. Но он чувствовал каким-то седьмым чувством, что стоит попробовать то, о чём ему шепнул чей-то голос. Наверно, так боги вершат нашу судьбу.
Бережно уложив Таисию на берегу, он схватил её рюкзак и в который раз возблагодарил за сегодня богов, что не выкинул тогда эту лярхову сумку. Достав фляжку, побежал к озеру и через минуту уже уходил на глубину. Οн должен был набрать воды мёртвого озера, если есть хоть малейший шанс спасти её, он должен попытаться. На большой глубине лёгкие привычно сжались, требуя свою порцию воздуха, но ему сейчас было не до них. Проход словно переместился, Бёрн никак не мог его найти, в глазах уже ощутимо темнело, но он не всплывал, ведомый какой-то странной мыслью, что надо искать. Наконец, он увидел его и из последних сил рванул туда. Время словно сжалось и его выкинуло на поверхность мёртвого озера. О том, что здесь могут быть арцтахи, он даже не подумал, но судьба в который раз смилостивилась над ним. Он часто и глубоко дышал, понимая, что ему надо вернуться, и чем быстрее, тем лучше. Бёрн открутил крышку и набрал воды, несколько глотков сделал сам, долил недостающее во фляжке, плотно закрутил и, сделав еще раз несколько глубоких вдохов, ушёл под воду.
Теперь над ним решило поиздеваться мёртвое озеро, пряча от него проход, оно манило его остаться, обещая неземные блаженства. Но мысль о Таисии уводила его отсюда не хуже каната, если бы он был привязан, и его тянули. Но вот и проход, миры, соприкасающиеся в этом месте, не очень-то любили выпускать путников, шастающих туда-сюда.
Пошатываясь, он вышел из воды и бросился сразу к ней, на ходу откручивая крышку и молясь про себя, чтобы успел. Она лежала, с закрытыми глазами и не реагируя на внешний мир.
— Таисия, — позвал он, — ты слышишь меня? — голос мужчины странно дрожал и прерывался. — Пожалуйста, — просил он, — ты должна выпить воды. Таисия, — он легко постучал её по щекам, желая привести в чувство. Но, увы, ничего не помогало, жизнь утекала с каждой каплей, впитывающуюся в каменную гальку, лежащую вдоль воды. Словно озеро принимало свою жертву.
— Любимая, — прошептал он тихо, — не уходи, — и замолчал. Веки задрожали и через секунду oткрылись для него самые прекрасные в мире глаза. — Таисия! — закричал он, уже не сдерживаясь, — девочка моя, жива! — и поднёс флягу к губам, приподнимая ей голову. — Пей, давай пей, это надо выпить. Как же ты меня напугала, — он шептал ласковые слова, подбадривая её, и вливая ценную влагу глоток за глотком.
Аккуратно опустив её на землю, рванул рукав куртки, обнажая руку, и стал заливать рану водой. Она опять лежала, закрыв глаза, бледная, словно все краски жизни утекли из нее, и только слабое дыхание возвещало о том, чтo девушка жива. Бёрн, временно забыв как дышать, наблюдал за раной, но капли крови всё еще собирались на порезе и словно нехотя срывались по руке вниз. Их стало меньше, но мужчине казалось, что это от того, что кровь заканчивается в её венах. Порылся в её рюкзаке и достал аптечку. Οткрыл и, хмыкнув, вылил из неё воду. Дoстал мокрый перевязочный пакет, убрав упаковку, отжал бинт и, промочив его нa этот раз водой из фляги, перевязал туго рану. Он вновь приподнял девушку и снова стал вливать воду в чуть приоткрытый рот. Часть воды, проливалась мимо, и сбегала по шее, куда-то в одежду.
— Тая — Тайка, — шептал он, качая её на руках, — ну зачем? Зачем ты полезла? Вот как мне жить, если ты уйдёшь из-за меня?
Она молчала, только чуть подрагивали голубоватые веки, как будто отвечали на его вопрос. Он вновь и вновь вливал ей воду в рот, надеясь на чудо и искренне прося у
