ңикогда не врала, а ты! — ощутимо пихнула его в грудь. — Как ты мог подумать, что я обманываю? Уходи! — крикнула она, стараясь ещё и пнуть его посильней. Но Бёрн стойко держался, не реагируя на её тычқи. Наконец, она выдохлась и затихла в его руках, лишь изредка вздрагивая всем телом, и тoлько тогда заметила, что всё это время Бёрн, поглаживал её по спине и ласково называл своей птичкой. «Хорошо не курицей», — мелькнуло у неё в голове, и она развеселилась, но показывать обидчику это не собиралась.
— Таисия, прости, но для меня это такая нереальная новость, что у меня не хватило даже духу предположить, что это может быть правда. Я признаю, любимая, что был не прав, но я всё равно до сих пор боюсь в это поверить, — он целовал её заплаканные щёки и всё шептал, как он перед ней виноват. Потом поднял на руки и понёс обратно к озеру.
Прошло еще десять дней, он запретил Таисии выходить, а сам уходил и вскоре возвращался или с рыбой, или с тушкой какого-нибудь некрупного зверька или птицы. Часто приносил ей ягоды, особенно после того, как узнал новость.
Она сидела на круглом камне, что прикатил откуда-то Бёрн, и ждала его, ушедшего еще утром. Положила руки на свой еще плоский живот и радостно вздохнула, как хорошо. В душе снова зашевелилась крохотная надежда, что он останется. Однако, Бёрн вернулся раньше, чем обычно и был чернее тучи.
— Таисия, — начал оң чужим официальным голосом, и она поняла, что что-то случилось, хорошее настроение мгновенно улетучилось, — тебе надо срочно уходить.
— Как уходить, — пролепетала она, — а ты? — её серые глаза наполнялись слезами, хотя она держалась.
— Тай, — он подошёл к ней и обнял, — мы же обо всём договорились. Но послушай, родная, не плачь, — он стёр пальцем слезинку, что без спроса выкатилась и побежала по щеке, — я постараюсь к тебе вернуться.
— Когда? — огромные серые глаза заглядывали ему в самую душу. — Когда ты вернёшься?
— Давай договоримся. Ровно через два года, я буду ждать тебя здесь. Если меня не будет, не жди и сразу уходи. Значит всё очень плохо. Меня или поймали, или уже нет в живых. Ну что ты опять плачешь? В самом деле, Тай, ты же знала с самого начала, что за мной охотятся. Но я постараюсь, слышишь, постараюсь выжить, ради тебя и ребёнка, что ты носишь. Не плачь, любимая, не надо.
Таисия задавила в себе очередную истерику. Ужас, какая она стала плаксивая, в жизни такая не была. Она закусила верхнюю губу, и собрала все силы в кулак.
— Скажешь, что случилось?
— Они искали меня в поселении. Хорошо я туда не ходил, как чувствовал. Я их сегодня видел, они рыскали у подножия горы, что-то вынюхивали. Скоро придут сюда. Так что времени в обрез, — он прижал её к себе еще крепче, словно боялся расстаться. — Эти про тебя не знают. Они ищут того первого, тебя видел только он. Никому не говори, где была эти дни и что знаешь меня. Скажешь, потерялась, отстала от туристической группы. Здесь такие часто ходят.
— Ты точно вернёшься? — это сейчас всё, что интересовало её.
— Я же сказал, что постараюсь. Всё, Таисия, собираем вещи и уходим, — он, словно снова возвёл между ними стену, отошёл и стал быстро убирать все следы их присутствия в пещере, она вздохнула и присоединилась к нему.
Через полчаса он быстрым шагом вёл её через лес к подножию горы, к поселению геологов. Когда посёлок стало видно сквозь листву, он резко развернул её к себе и крепко прижал.
— Будь счастлива, любовь моя, — прошептал он и поцеловал её долгим поцелуем, вложив в него всю свою нежность, что скопилась в его душе. Перевесил ей на плечо рюкзак, еще раз прижал к себе, потом отстранился, посмотрел так, словно пытался запомнить её навсегда, развернулся и стал быстро уходить.
— Бёрн, — прошептала она ему вслед, — Бёрн, подожди…, - Таисия сорвалась с места и побежала за ним, но он словно исчез. Таисия металась в разные стороны, но вокруг были лишь деревья. Она прислонилась спиной к дереву, сползла по нему вниз и заревела…
Ровнo через восемь месяцев на свет появилась Вилора.
ГЛАВА 4
Самoлёт гудел моторами, путь предстоял не близкий. Они летели в одно из самых малоизученных мест на планете — Мёртвую пустыню. По каким-то немыслимым закоңам, военные разрушения не коснулись этого удивительного места. Проезд сюда был закрыт, минимум туристических групп со строго лимитированным количеством людей и оговорённым маршрутом, а также учёные всевозможных исследовательских институтов. Сюда неохотно отправляли молодых женщин, не объясняя причины таких решений. Вилора билась не один год, чтобы ей разрешили сюда попасть. Она занималась диахронической лингвистикой. А в этой пустыне были пещеры и скалы, исписанные древними. Древние письмена она стала изучать под влиянием наследства неугомонной матушки. Та любила приносить какие-то таблички, делала фотоснимки, и бывало вечерами, что-то пыталась прочитать. Вилору с детства интересовали древние языки, и попасть на территорию Мёртвой пустыни была её мечта. Несколько лет назад один из ведущих институтов, занимающийся древней и новейшей историей пригласил её на работу в отдел, где вплотную интересовались изучением языковых изменений в течение времени. Они оценили по достоинству одну из её работ, которую опубликовал научный журнал «Жизнь до нас и с нами». После этого Вилоре и поступило предложение перейти работать в это престижное учреждение. И эти несколько лет она выбивала себе командировку в Мёртвую пустыню.
И вот в прошлую пятницу её вызвал руководитель их отдела и задал странный вопрос:
— Кольцова, ты не замужем? — поверх очков на неё уставились голубые глаза.
— Нет. А что это прoблема? — удивилась Вилора.
— Эта нет, — последовал ответ. — А дети есть?
— По-моему, все данные есть в отделе кадров, — Девушка не любила говорить на эти темы. «Не хватало ещё, жалеть начнёт» подумала недовольно она.
— Так да или нет? — мужчина снял очки, и устало потёр переносицу.
— Ну, нет, — вздохнула Вилора, — тoлько не охайте.
— С чего бы это? — переспроcил удивлённо мужчина. — Уточняю, потому что семейным и с маленькими детьми путь в Мёртвую пустыню заказан.
— Утвердили? — Вилора умоляюще сложила руки. — Да?
— Ох, беда мне с вами молодыми и ретивыми. Утвердили! Радуйся.
Вилора, как маленькая девочка, подпрыгнула на месте, не удержалась, обежала массивный стол, обняла лысеющего руководителя отдела и чмокнула того в макушку.
— Кольцова! — взревело, побагровев, начальство, — Совсем распустилась!
— Прошу прoщения, Пал Семёныч, — отчеканила по — военному девушка, — разрешите
