из душа, то почувствовала себя лишь чуть более живой. Я высушила волосы, затем быстро собрала и приподняла их, скручивая в тугой пучок на макушке, предварительно убеждаясь, что закрепила все хорошо, чтобы прядки не выскальзывали. Моя бабуля любила говорить, что мои волосы были такими же пламенными и неукротимыми, как и я. Но она говорила это с такой теплотой и нежностью, что я не могла ничего с собой поделать и принимала это за комплимент. Боже, как же я скучала по ней на протяжении всего того времени, как она нас покинула. Недостаток ее безграничной любви все еще чувствовался болезненной кровоточащей раной.
Когда я достала комплект чистой одежды из чемодана, мой телефон ожил и пронзительно зазвонил.
Это Кимберли.
Я была точно уверена в этом. Но, когда я посмотрела на экран, это был местный, неизвестный номер. Мое сердце на секунду замерло, затем понеслось галопом в груди, когда я провела пальцем по экрану телефона.
— Да, — ответила я, затаив дыхание.
Низкий голос ответил на мое приветствие, и в нем не было ни капли тепла.
— Это Грейсон.
— Оу, — я наигранно изобразила беспечность в голосе, когда повалилась на кровать все еще в полотенце после душа. — Могу чем-то помочь?
— Какой у тебя номер комнаты?
— Комнаты?
— Комнаты мотеля. Ты же в «Мотеле 6», так? На Солано авеню?
— Д-да… Но…
— Какая комната? — повторил он холодным голосом.
— Комната 2/11. Во сколько ты… алло?
Он что только что повесил трубку? Что за…
Три коротких, но звучных удара раздались в дверь, и я пораженно пискнула, бросая телефон на кровать и поднимаясь быстро на ноги.
— Подожди! — прокричала я с нажимом, со всех ног подбегая к чемодану и быстро достав, натянула трусики и бюстгальтер.
Стук в дверь раздался снова.
— Подожди же! — прокричала я снова.
Ох, во имя всех грубых… Драконов!
Я стремительно натянула на себя платье, в котором была этим утром и быстро застегнула поясок, перед тем как открыла дверь. Грейсон Хоторн стоял в дверном проеме, полностью занимая все его пространство, он был одет в то же, что и этим утром — в джинсы и голубую футболку, которая мягко обтягивала его подтянутые мышцы груди, под материалом которой явственно вырисовывался мощный рельеф. Его мужественность была для меня словно удар ниже пояса. От него исходил такой же мужской запах, как и утром, что-то на подобии освежающего, мужского мыла. Но теперь добавился еще солоноватый запах пота, что, смешиваясь с мылом, давало приятный аромат. Я сделала шаг на встречу, окутанная его мужским ароматом, но затем быстро отступила назад, приходя в себя и скрещивая руки на груди.
— С твоей стороны, это крайне непрофессионально. Тебе следовало бы предупредить меня, что ты направляешься сюда.
Грейсон прошел в комнату, осматриваясь. Его взгляд задержался на несколько мгновений на чемодане «Луи Виттон», прежде чем он опять посмотрел на меня.
— Я не был уверен, что приду, и мое решение созрело примерно пятнадцать минут назад.
— Понятно. Ну что ж, не хотел бы ты спуститься вниз? Мы могли бы выпить кофе…
— И тут сойдет. Я не собираюсь задерживаться у тебя надолго. Мне нужно в скором времени вернуться к работе.
Я озадаченно осмотрела комнату, не заправленную кровать, разбросанную одежду. Я выдвинула стул из-за стола, а сама присела на мягкую обивку кровати, приподняв не заправленные простыни с краю кровати. Грейсон опустился на стул.
— Я обдумал твое предложение. Но, прежде всего, хотел бы встретиться с распорядителем этого завещания, чтобы убедиться, что деньги, как ты и обещала, будут выплачены сразу после нашего бракосочетания или немного позже.
Я кивнула, мое сердце ускорилось в груди.
— Конечно. Я все понимаю.
Грейсон сдержанно кивнул в ответ.
— И, если все будет так, как ты и говоришь, то нам понадобиться составить предсвадебное соглашение, касаемо финансовой стороны.
— Безусловно.
— Независимо от того, что произойдет в следующем году, когда мы поженимся, ни материальные активы, и тем более земельные активы не будут подвергаться разделу, ни в коем случае.
— Нет, конечно, нет.
Его выражение лица осталось нечитаемым.
— Когда я встречусь с распорядителем, то полагаю, что половина выплаты по наследству будет принадлежать мне.
Я нахмурилась.
— Так, вроде как, это и была наша сделка.
Непослушный локон выбился из пучка, и я попыталась заправить его обратно. Глаза Грейсона проследили за моими действиями, и затем прядка выбилась опять.
— Да, но, Кира, — сказал он, почти встревожено, смотря в мои глаза вновь. Он подался вперед, его глаза смотрели на меня пристально и немного растеряно. — Я практически не знаю тебя. Все, что мне известно, так это то, что мы собираемся пожениться, а потом ты получишь чек, и вдруг… ты решишь ухать в Бразилию. Довериться тебе во всех отношениях рискованно.
Я ощетинилась.
— Я никогда бы не сделала такого!
— Это ты сейчас так говоришь. Я знаю, что люди говорят так, как им выгодно в определенный момент времени. И это не значит, что все сказанное нужно принимать за чистую монету.
Да, я прекрасно знала, о чем он говорил. Я сделала глубокий вдох и кивнула.
— Понимаю. Но я привыкла держать свое слово.
Он буравил меня взглядом еще минуту другую, а затем просто отвел глаза.
— Я согласен, так что ты можешь пожить на винограднике примерно два месяца. Мне кажется, этого времени будет достаточно, чтобы оповестить твоего отца о нашей свадьбе, и для тебя, чтобы ты смогла устроиться, когда получишь свою долю. Но если будут какие-то проблемы с твоим отцом, то, естественно, мы можем пересмотреть временные рамки. На территории виноградника есть видавшая виды сторожка садовника, скажем так, небольшой домик, в котором ты можешь пожить. Он небольшой и там нет особых условий, но зато есть кровать и вода. — Он посмотрел на меня взглядом, который я не могла понять, что-то скрывалось в глубине его глаз, но пока это было недоступно для моего понимания…
— Звучит занятно.
— Слово «занятно» вполне соответствует описанию дома.
Я что, только что прочла вызов в его темных драконьих глазах, а может в слабом подергивании его красивых губ?
— Отлично. — Я дерзко вздернула подбородок. Никогда не сдавала позиции перед моим отцом, и на этот раз, перед этим мужчиной, я тоже не отступлю.
— Ты находишься
