и угнал далеко в горы, где спрятал в большой пещере. Кресник проснулся, обнаружил пропажу и отправился на поиски. Спустя долгое время он подошел к пещере и с силой ударил посохом по скале. Изнутри хлынули полчища злых духов, но тут разразилась сильнейшая гроза, настоящее светопреставление. Кресник перебил врагов всех до единого, и небо сразу же прояснилось. Когда наконец появился Вавилон, Кресник убил и его, а потом вывел из пещеры своих коров и погнал домой[33].
Другие — весьма многочисленные, с вариациями — истории о Креснике повествуют, как он сражался со змеем, напавшим на золотую колесницу, в которой бог летел со своим братом Тротом; воровал у змеиного царя или царицы волшебную золотую корону и спасался через тоннель, ведущий к собственному замку (или через девять ворот, из которых змеиный царь разбил восемь, а о девятые убился сам); освобождал заточенную в замке змея, великана, разбойника или какого-то другого злодея царевну, чтобы потом на ней жениться. В некоторых преданиях эта девушка была не просто царевной, а сестрой Кресника — такие сюжеты исследователи сравнивают с древним мотивом о священном браке солнца и луны. Больше мы про нее ничего не знаем, как и про Трота. Упомянутая золотая колесница наряду с властью над громом и молнией в христианском контексте связывала Кресника, как и Перуна, с пророком Илией.
Моника Кропей считает, что предания, в которых Кресник убивает змея и спасает прекрасную деву, отражают один из центральных мифов славянской космологии (согласно уже упомянутой теории основного мифа Владимира Топорова и Вячеслава Иванова), а те, что повествуют о краже стада, — древний индоевропейский сельскохозяйственный миф, реконструированный Брюсом Линкольном[34]. В отличие о бессмертного Перуна, Кресник в некоторых сюжетах умирает, но воскресает не циклично, как Зеленый Юрий (Ярило). Свои битвы он ведет на небе и на земле, время от времени спускается под землю (в пещеру), тем самым метафорически провозглашая, что вся вселенная принадлежит ему.
Итак, Кресник — фигура сложная, временами противоречивая, похожая на многих богов разом и вместе с тем довольно самобытная. Кроме очевидных черт бога-змееборца, защитника порядка, ведущего битву с хаосом, в нем также прослеживаются черты мифического праведного царя, который для своей земли одновременно главный жрец и законодатель, непревзойденный воитель, чья доблесть — гарантия мира и покоя, а еще он тот, кто несет ответственность за плодородие земли и благополучие всего живого. Кресник — божество космологического толка, его действия объясняют баланс вселенских сил.
Великая мать и другие женские божества
Мокошь считалась у славян главным женским божеством, отвечающим за плодородие, а также все женские традиционные занятия и ремесла, особенно прядение и ткачество. Она была уважаемой и довольно грозной богиней, отчасти напоминающей Гекату, но с приходом христианства ее образ, как и многие другие, изменился и постепенно выродился до пугала Матохи или Матоги — «древней или старой матери», про которую больше ничего не известно[35], — и баек о диких женщинах, которые живут в пещерах, в обмен на еду могут помочь с исцелением или проблемами при родах, но уже не вызывают ни тени тех чувств, какие должна была вызывать Мокошь.
Возможно, другие отголоски великой матери — мифические существа, являвшиеся в период Святок, чтобы проследить за соблюдением сакральных запретов на прядение, ткачество и некоторые другие виды деятельности. К их числу относятся Злата Баба и Пехтра (Перхта, Перта) Баба; Кватрна Баба занималась тем же в Пепельную среду, Пятидесятницу, Воздвижение Креста Господня и День святой Люции (13 декабря) в сопровождении помощниц (торки, четртки и кватры), которые ходили по домам и, если заставали какую-нибудь труженицу за прялкой, ткацким станком, стиркой или другим неположенным занятием, могли ее покалечить и даже убить.
Согласно некоторым преданиям, Пехтра Баба была также предводительницей святочной дикой охоты, в каком-то смысле наследницей валькирий. При встрече с этой жуткой процессией кровожадных демонов надлежало спрятаться на левой обочине, перекреститься и замереть в полной неподвижности. Впрочем, можно было еще завыть, подражая охотникам, — тогда они могли поделиться частью добычи (но стоило ли так поступать, если демоны охотились на людей?..)[36].
Существуют также региональные легенды о тех или иных мифических существах женского пола, обитающих на пастбищах, в пещерах, в лесу. Они считались гневливыми и опасными, им надо было делать подношения в виде еды, монет или каких-то мелочей, чтобы не рассердить.
Приносящий весну: Зеленый Юрий
Еще один словенский мифический персонаж, чья миссия включает битву с хтоническим противником, — Зеленый Юрий, он же Весник или Ярило, который пробуждает природу (отмыкает землю) 23 апреля. Православные сербы отмечают тот же праздник — Джюрджевдан (Ђурђевдан) — 6 мая. В восточнославянской традиции он именуется Егорий Вешний (Юрьев день).
Согласно мнению Радослава Катичича и Витомира Белая, Ярило был сыном Перуна, которого забрали в страну мертвых, к Велесу, а весной он вернулся в мир живых — точнее, вернувшись в определенный день, принес весну людям и богам, а потом женился на дочери Перуна (то есть на своей сестре), которую в разных версиях предания зовут Марьетицей, Весной, Девой или Марой. Таким образом, Ярило был божеством, тесно связанным с идеей циклического обновления природы.
Отмыкающий пасти: Волчий пастырь
Волчий пастырь (Ярник, Волчко, Шент, Шентюрий, Юрай) — божество в облике человека или старого хромого волка — был покровителем волков и выступал в качестве своеобразного темного двойника Зеленого Юрия, осенью завершая сезон выпаса скота, начатый им весной. Этот хтонический пастух отмыкал хищникам пасти до весны, то есть разрешал при удачном стечении обстоятельств или по прямому указанию на ту или иную добычу вламываться в загоны и пожирать домашних животных. С ним тоже все сложно: его образ интерпретируют как одну из ипостасей подземного бога Велеса или как аспект светлого Перунова сына Ярилы, растительного бога плодородия, половину года проводящего в потустороннем мире. Единогласия в этом вопросе нет. В любом случае пара «Волчий пастырь — Зеленый Юрий» делит календарный год на два пастушеских сезона, период увядания и сна природы (ноябрь — апрель) и период, когда она наполняется жизнью, достигает максимального расцвета и приносит плоды (май — октябрь). Соответственно, в первом полугодии скот находится в загонах, во втором — на пастбищах.
Моника Кропей, например, отмечает, что словенский Волчий пастырь — изначально мифическое хтоническое существо или человек, превратившийся в волка[37]. В преданиях он ездит верхом на волке или козле, может выглядеть стариком, иногда хромым или кривым, также может быть наполовину человеком, наполовину волком. Он появляется во время осенне-зимних праздников, которые так или иначе ассоциируются с волками, и
