Наверное, это была сама судьба, когда я случайно встретился с ней, будучи в командировке проездом. Мы тогда ехали на военный полигон испытывать наше очередное 'изделие', болтающееся в кузове грузовика, но наша машина, подпрыгнув на очередной колдобине, решила сказать вдруг, что дальше быстро ехать она больше не хочет и переключать передачи не будет. 'Вот вам, дорогие пассажиры, первая, она же и единственная'. Еле-еле доковыляв до ближайшего города и озадачив Михалыча приведением строптивого транспортного средства в надлежащую форму, благо у него это получалось куда лучше, чем у меня, я решил немного прогуляться по этому городку, случайно оказавшемуся у нас на пути. Был конец мая и такой тёплый вечер, который так бы и остался незамеченным, не случись этой поломки. Я спустился к небольшой речушке, одной из множества маленьких речушек России, которые мы быстро проскакиваем по шоссе мимо на скорости, даже не успевая посмотреть в окно. 'Эх, жалко, что я не художник, такая красота зря пропадает', — думал тогда я. У самой воды я увидел молодую девушку, которая быстро взглянула на меня и снова уставилась куда-то на текущую воду, закручивающуюся у берега небольшими водоворотами. Что-то странное отметил я в ней, сгорбленная спина и тусклый взгляд, грязное, заплаканное лицо, невзрачное, явно давно не стираное платье, но при этом красивая женственная фигура, заметно выступающая полная грудь и длинные, заплетённые в тугую косу русые волосы. Что-то подсказало мне подойти поближе к этой девушке и спросить ей, может, что случилось и требуется какая помощь. Я подсел к ней рядом и спросил: о чём ты, девица, горюешь, может чем помочь смогу? Девушка, было, дёрнулась и явно хотела убежать, но я успел схватить её за руку, не сильно при этом её держа, просто показывая своё внимание и предложение остаться. Старый приём, ещё со студенческой юности, когда приходилось общаться с обиженными чем-то на тебя девушками, сработал и в этот раз, и вскоре моя рубашка была промокшей от девичьих слёз. Она долго ничего не рассказывала, а просто плакала и плакала, не останавливаясь, уткнувшись в мою грудь, а я держал её дрожащее тело. Уже совсем стемнело, когда, наконец, она перестала плакать и посмотрела мне в глаза. В них была надежда и какой-то далёкий давно забытый огонь. Я уже был готов услышать очередной рассказ о неразделённой любви, о разбитом сердце и обманутых надеждах, в крайнем случае, о злой мачехе и тому подобном, но первый её вопрос вывел меня из равновесия: 'заберите меня отсюда, заберите, пожалуйста, вы же можете…?' — спросила она меня с такой надеждой в голосе, что я бы никогда не смог ей в этом отказать. В общем, на полигонные испытания мы приехали уже втроём. А потом так получилось, что у меня, на тот момент практически убеждённого холостяка, дома завелась женщина…, которая однажды ночью забралась ко мне под одеяло, сказав, что ей только что исполнилось восемнадцать лет и это надо отпраздновать немедля. Вот так мы и обрели друг друга, и уже целых девять лет жили вместе. Правда, детей у нас не было, да и быть не могло, типа, такая биологическая несовместимость оказалась. Но, учитывая своё детство, Светлана этим не особо беспокоилась, а мне как-то было не до детей, я был весь в своей работе, а потом в бизнесе. Она поступила в педагогический ВУЗ, свои же материнские чувства жена выражала, устраивая по возможности судьбы других брошенных детей, находя им приличных приёмных родителей. Даже думала сама взять ребёнка из детдома или даже двух, да у нас квартира для этого была слишком мала, по социальным нормам не прошли, а давать взятки я категорически не хотел. Вот так мы и жили вдвоём, все в своих заботах, но всегда заботясь друг о друге и поддерживая друг друга во всех начинаниях, благо их было не слишком много. Несмотря на своё тяжелое детство и не менее тяжелую юность, Света оказалась настоящей женщиной, в любви пылкой и страстной, по жизни разумной и сдержанной, правда, имеющей свои странности, о которых я однажды случайно узнал. Вот прикиньте, приходите вы с работы домой и видите, что ваша жена с кем-то обнимается в вашей общей постели. Какова будет ваша реакция, когда вы видите вместо ожидаемого молодого, или не очень молодого, любовника, другую женщину? Наверное, некоторые мужчины о таком только и мечтают, а вот меня тогда пришлось сначала угощать валерьянкой. А потом и водкой из заначки для дорогих гостей. И только потом успокаивать в четыре руки и две…, ну ладно, не буду об этом, сейчас другая ситуация, не до романтических воспоминаний.
Я вынырнул из своего прошлого в настоящее время и внимательно посмотрел на свою жену.
— Не волнуйся, любимый, волнение не лучшим образом сказывается на твоём здоровье, всё будет хорошо.
— Кто бы ещё говорил, — не то, чтобы я не верил своей жене, просто эта ситуация меня беспокоила больше, чем мои собственный проблемы, — давай рассказывай подробности!
— Да какие там подробности, просто поймали этого ещё молодого гада на горячем и не дали родственничкам отмазать. Их тоже вовремя к делу 'примазали', кстати. Не беспокойся, всё по советским законам, но Саламбек из тюрьмы мужчиной уже точно никогда не выйдет, я об этом специально позаботилась…, — на её лице возникла такая кровожадная улыбка, что я ни на секунду не усомнился, что именно так и будет в этой реальности. — Собственно, я с тобой по другому вопросу говорить буду, этот уже не актуален.
— Однако, как я понимаю, первый вопрос, так или иначе связан со вторым, если я ничего не путаю.
— Какой же ты у меня умный, Алёша, ничего от тебя не скроется, — она взяла у меня из рук пустую тарелку и ложку и подала большую кружку с каким-то духмяным отваром. — Это тебе от бабы Фроси, она тут вся извелась, пока ты в бессознанке валялся. Так что только попробуй не выпить, сам будешь потом с ней объясняться!
Вкус этого отвара был действительно не самым приятным, но после нескольких глотков я почувствовал себя заметно бодрее и даже чесотка куда-то пропала. Дела, однако…
— Так и что ты хотела мне рассказать, — отставляя опустевшую чашку в сторону, наглым образом укладываю жену рядом с собой под одеяло. Она не сопротивляется такому нарушению постельного режима, но и не переходит к естественному продолжению, как у нас обычно бывало.
— Говорила же, тебе пока нельзя. Реально нельзя, подожди ещё пару дней.
— За эти пару дней ты опять куда-то сбежишь, знаю я тебя.
— Не сбегу, не надейся, и потом, я серьёзно с тобой поговорить хочу.
— Ладно, уговорила, начинай свой серьёзный разговор.
Она выбралась из моих объятий, устроилась в моих ногах, сидя лицом ко мне, подперев подбородок маленькими кулачками и глядя мне в глаза, таким душевным голосом заметила:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
