Так же моя жена жестко и недвусмысленно цифрами обосновывала необходимость первичного отбора детей в проект не только по интеллектуальному и психологическому принципу, но и по национальному. Кстати, мысль весьма интересная, что в определённой климатической зоне наилучший эффект роста личностных качеств индивида обеспечивают представители коренного стабилизировавшегося для этой климатической зоны этноса с небольшой добавкой близкой этнической группы, живущей в несколько отличающейся климатической зоне. И что включение представителей других национальных групп приводит к заметной потере общих ресурсов, вплоть до полного развала процесса обучения и социализации, особенно в переходном возрасте, когда это становится совсем критично. Что-то там с разницей в гормональном обмене и химическом регулировании психических процессов, я не всё хорошо понял из её научных выкладок в виде объёмных таблиц с цифрами. Предлагаемый же из этого выход прост — требуется строить подобные 'города' в разных климатических зонах с разным национальным составом и с отличающимися принципами организации внутренних процессов. Воистину, 'что русскому хорошо, то немцу смерть', как говорят в народе. Дальше шли расчёты необходимых площадей, и даже план постройки первого такого 'города', в местности вполне узнавались не такие уж далёкие окрестности нашей деревни. Похоже, что жена успела продумать буквально каждую мелочь, и не представляет того, что на её инициативу кто-то скажет твёрдое 'нет'. Ладно, детский вопрос действительно важный, судя по всему, им придётся заниматься ещё не один раз, я попрошу перепечатать этот труд на компьютере, и подам его генеральному секретарю, пусть дальше думает над идеей победы коммунизма к 1980-му году.
Не успел я отложить 'амбарную книгу' жены в сторону, как в комнату вошел Данил Васильевич вместе с Юркой, Карасём, как он себя называл, игнорируя имя и прочее официальное, парнем из моего прикрытия, страховавшего меня в Одессе. Именно Карась нашел меня на берегу моря у скал, как он сказал — 'задницей чувствовал, что ты тут будешь'. Толковый парень и как оперативник и как аналитик. Он же предупреждал меня перед операцией о вероятном развитии ситуации, но всё равно не мог ничем помочь. Всё же мы просто дилетанты во всех этих серьёзных играх и ещё долго будем ими оставаться, пока не наберём достаточно опыта и не набьём достаточно шишек. И немудрено, что Данил Васильевич взял его на этот 'разбор высоких полётов и глубоких падений', хотя в одесской операции принимало участие более двадцати человек.
— Итак, — взял я в свои руки начало разговора, пока народ мялся и ещё думал с чего бы начать, глядя на меня, болезного, лежащего в постели, — для начала возьмите горячий чайник в печке, кружки и остальное на столе, да и мне чайку плесните, говорить ведь будем долго.
— Ты нам, Сергеич, сначала расскажи, как ты себя чувствуешь, — отозвался на мою инструкцию по дальнейшим действиям Данил Васильевич, пока Карась возился с чайником и чашками на троих.
— Как-как, как молодая жена на утро после первой брачной ночи. Уже вроде как ничего не болит, только чешется, вставать неохота, но очень надо…
Народ дружно засмеялся, оценив по-своему мою шутку.
— Хорошо, коли так шутишь, значит, и встанешь скоро.
— Думаю, дня через два-три буду как прежде бегать, прыгать, по дискотекам шляться и девок по кустам валять, а то вы на них тут, похоже, внимания не обращаете. Короче, 'зажигать' буду!
— А не рановато ли ты 'зажигать' собрался, Сергеич, — Данил Васильевич недоверчиво покачал головой, — у тебя же травмы на месяц постельного режима, не меньше.
— Вот ты, Данила Василич, не хотел методику управления организмом изучать, мол — 'и так учёный дальше некуда', а мне вот она сейчас как раз и пригодилась. Сам на меня посмотри, — с этими словами я откинул с себя одеяло, чтобы было всем видно моё недавно освобожденное от бинтов тело. Шрамы уже практически все затянулись молодой кожей, даже отёки и синяки почти сошли, так кое-где ещё были желтые пятна, но по сравнению с тем, как я выглядел неделю назад, можно сказать, я был полностью здоров, так лишь немножко побит жизнью.
— Да, дела, — снова покачал головой Данила, — вот, пусть Карась с ребятами у тебя учится, а я стар уже для этих фокусов.
— Ну не так ты и стар, мы же с тобой почти ровесники, что там разница в пять лет-то?
— Ты не говори, в нашем возрасте эти пять лет как раз очень многое значат.
— Как хочешь, как хочешь, моё дело предложить, твоё — решать. Как бы потом жалеть не пришлось.
— Ладно, давай говорить о деле, тут для тебя кой чего интересного будет…, — Данил Васильевич многозначительно замолчал, глядя на меня не спеша отпивая горячий чай из своей кружки.
— Так-так, давай рассказывай, коль собрался, не томи.
— Тот самый цыган, который Лысый, жив под завалом остался, мы его откопали, и он нам много чего интересного успел рассказать.
— Успел…, вы его что, того?
— Нет, ты уж извини, но он сам не выдержал откровенного разговора, расчувствовался больно, ну и не вынес мук совести, бывает. А какой крепкий мужчина был…
— Ладно, хрен с ним, туда ему и дорога, что он вам рассказал?
— Карась, давай, рассказывай ты, у тебя быстрее получится, — переадресовал мой вопрос Данил Васильевич.
— Значит, дело обстоит так: как и предполагалось, Грек был действительно 'гостем из будущего'. И работал он здесь связным с другими 'гостями' ещё до войны, периодически то исчезая то появляясь. Но, к сожалению, практически все интересующие нас контакты шли только через него, он никому не доверял. Остальная банда держала большую часть одесской контрабанды, но в его личные дела никто не лез, а кто лез, быстро, но недолго скорбел о своём глупом желании. Казалось бы, со смертью Грека у нас все нити порваны, однако нет, у него, оказывается, был заместитель, такой же странный, как и он сам. И этот заместитель сейчас где-то в нашей стране и, скорее всего, будет выяснять, что же произошло с Греком. Тут, вроде как у нас всё чисто, мы нигде хорошо не засветились, снаружи всё выглядит как банальный несчастный случай при обращении с боеприпасами, оставшимися со времён войны. Такое в Одессе сейчас происходит, чуть ли не пару раз в году, с любителями полазить по катакомбам, так что ничего выдающегося. Остальную банду до поры-до времени мы не трогаем, но наблюдение нами ведётся, как наш клиент объявится, мы будем знать. И второй раз такой промашки, думаю, уже не допустим. Но не это самое интересное…
— Хм, а что же это, по-твоему?
— Вот, посмотри эти списки, ничего там не находишь интересного, — Карась протянул мне парочку листов с какими-то списками.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
