Читаем без скачивания Пропавшая новобрачная - Джон Кризи

Девушка?… Женщина?

Женщина хмуро посмотрела на Кристину, потом увидела, что та проснулась, и улыбнулась.

Улыбка показалась на ее бледном лице, на котором чернели глаза, очень щедро подведенные тушью. Губы были тоже ярко намазаны помадой.

Она двинулась, покачивая бедрами, по комнате, и спросила:

— Хэлло, дорогуша, чувствуешь себя чуточку лучше?

Голос у нее был хрипловатый, но довольно добродушный, без злобы и насмешки.

— Да, спасибо, — ответила Кристина.

— В таком случае все о'кей, можно впустить сюда немного солнышка, — сказала женщина и проплыла к окну. Она отдернула занавески. Потом подошла к постели и выключила лампу.

— Ну, ну, — сказала она с упреком, — вижу, ты уже пыталась подняться, а этого не следовало делать. У тебя покраснели глаза, наверное, страшно болит голова. Хочешь чашечку горячего чая?

— Очень!

— Тогда о'кей. Сейчас принесу. Но не делай глупостей, дорогуша, это не поможет.

Она вышла. Кристина слышала, как в замке повернули ключ.

Значит, она оказалась в настоящей тюрьме, несмотря на симпатичную «нянюшку».

Ha сколько времени она ушла?

Но вскоре опять послышались шаги, заскрипел ключ в замке, дверь открылась и снова появилась женщина с подносом в руках. Она поставила его на стул возле двери, сунула ключ в карман, потом взяла поднос и поставила его на столик возле кровати.

— Пусть он немного остынет, дорогуша, — сказала она, усаживаясь. — Это тебе будет полезнее. Ты сейчас выглядишь немного лучше, мне кажется. Скоро будешь совсем о'кей. Все дело в морфине, но ты родилась в сорочке, он о тебе заботится. Ты в одной из лучших спален. Хотела бы я быть хоть наполовину такой счастливой, наверняка, ты ему здорово приглянулась. Ему приятно на тебя смотреть, не то что на меня. Я ему не по вкусу. Он никогда не любил толстых ног… Как тебя зовут?

— Кристиной Морлей.

Произнося «Морлей», она сообразила, что теперь она Грант.

— Я тебя буду звать Крисс. А я Мейзи. Я давно уже здесь, и когда ты привыкнешь, тогда все будет олл-райт! Я думаю, мы можем приниматься за чай, — засмеялась она и потянулась за чайником.

Кристина сначала набрала чаю в ложку и прополоскала им рот, потом начала с жадностью пить, пока не опустила чашку на стол, уже совершенно пустую. Мейзи же ухитрилась одновременно пить и болтать, причем слова «Он» и «Ему» не сходили у нее с языка.

— Кто это «Он», о котором вы все время говорите? — заставила себя спросить Кристина.

У Мейзи широко раскрылись глаза.

— Кто он? Не прикидывайся дурочкой, Крисси!

— Но я действительно хочу узнать.

— Вот тебе и на! — сказала Мейзи, потом слегка откинувшись назад, добавила совсем иным тоном: — Прости, дорогуша, но если и правда тебе не сказали, пусть он сам тебе объяснит. Мне слишком часто попадало за то, что я болтаю своим длинным языком.

— Он здесь?

— Сейчас нет, но скоро будет.

— Мы в Лондоне?

— Ты можешь задавать ему любые вопросы, но меня спрашивать бесполезно, — решительно ответила Мейзи. — Я здесь для того, чтобы делать то, что мне велят, ясно?.. А теперь не хочешь ли ты помыться и чуточку привести себя в порядок? Иди сюда, дай-ка я тебя причешу.

Кристине было странно сидеть перед зеркалом и видеть в нем, как Мейзи старательно расчесывает ее волосы с таким видом, как будто ей это очень нравится. Наконец, она покончила с прической. Затем взяла поднос и вышла из комнаты, заперев за собой дверь.

Кристина села на диван, поджав под себя ноги. Она чувствовала себя значительно лучше, ощущение жжения во рту исчезло, голова почти совсем не болела и, сидя, она раздумывала и терялась в догадках.

Вдруг снова заворочался ключ в дверях. Кристина ожидала увидеть Мейзи, но это был длиннолицый официант из отеля «Аплэндс». Он был одет в свою белую куртку, а его темные напомаженные волосы и неулыбчивая лошадиная физиономия выглядела так, как в отеле.

Он принес несколько газет и журналов, которые молча положил на постель, и вышел.

Кристина долго смотрела на запертую дверь, прежде чем притронуться к газетам, потом с лихорадочной поспешностью схватила все разом.

9

Карози

Собственное лицо Кристины смотрело на нее с первой полосы газеты. Будто бы ты читаешь про незнакомого тебе человека.

Фингельтон очень живо описывал то, что произошло по мнению полиции. Он даже ухитрился раздобыть снимок ванной, где на полу валялся купальник и простыня. Другая фотография, привлекшая ее внимание, изображала необыкновенно красивого человека, с которым они повстречались в отеле

Подпись гласила:

«Старший инспектор Роджер Вест из Скотланд-Ярда, вызванный в отель «Аплэндс» местной полицией. Его сопровождает детектив — сержант Джилл».

Кристина просмотрела и внутренние страницы газет. Она обнаружила статью о Карози и Майкле, в которой в искаженном виде была описана история их столкновения. Автор смаковал подробности репутации Карози, все время подчеркивая тот факт, что его подозревали во множестве самых разнообразных преступлений.

Принявшись за вторичный просмотр газет, она обратила внимание на то, что некоторые статьи были едва заметно подчеркнуты карандашом. В одной говорилось, что Карози подозревался в белом рабовладении, во второй подчеркивался тот факт, что занимался перепродажей наркотиков… В третьей, что он принадлежал к международному «порочному кругу».

Все эти намеки усилили ее ужас.

Наконец, она отложила газеты и закрыла глаза. Нервы ее были предельно напряжены. Если только Карози сейчас войдет в комнату, ей не удержаться, она закричит, что есть мочи. Теперь ей было известно о нем гораздо больше.

Послышался какой-то неясный шум, и она открыла глаза.

В ее ногах возле дивана стоял Карози!

Кристина не слышала, как он вошел. Не слышала ни единого звука. Но вот он здесь. Человек из машины… Человек, портрет которого висел в шкафу… Китаец Чин-Чин… Он стоял, как статуя, ничего не говоря, не усмехаясь.

Казалось, она оледенела, потеряла способность двигаться, могла только смотреть на него.

Почему он не шевелился?.. Не говорил? Ничего не делал, ровно ничего… Все было бы лучше, чем вот так стоять в нескольких шагах от дивана. Казалось, он смотрит сквозь нее… Нет, он раздевал ее своими глазами… Она чувствовала, что рядом с ней находится нечто грязное.

И вот когда ей показалось, что она больше не выдержит, что у нее вот-вот сорвется крик, его губы зашевелились.

У него был странный голос, как у сильно простуженного человека.

— Итак, миссис Грант, — сказал он.

Три самых простых слова, и однако он ухитрился наполнить их ядом, так что от них повеяло чем-то ужасным. В них были угроза и издевка…

«Итак, миссис Грант!..» Только и всего, но лишь сейчас она поняла, как она беспомощна, что она полностью в его власти, что на свете не было ничего такого, чего бы он не смог с ней совершить.

— Вам удобно?

Еще пара издевательских слов.

«Сейчас вам удобно, но так будет не долго», — мог бы он сказать.

— Вы не будете упрямиться, — сказал он громко и шагнул ближе.

Она закричала громко и пронзительно. Выражение его лица не изменилось. Он напряженно смотрел ей в глаза и продолжал приближаться. Подойдя вплотную к дивану, он протянул руку и сжал ей грудь. Очень нежно, но ясно показывая, что он может с ней сделать.

— Вам здесь удобно? — вторично спросил он.

— Да, да! — еле выдохнула она. — Да… благодарю вас.

— Вам и дальше будет хорошо, если вы будете паинькой, — говорил он с таким видом, как если бы ему было больно говорить. — Но я хочу, чтобы вы не слишком долго были тут в одиночестве. Мне хочется, чтобы к вам присоединился ваш муж. Вы сделаете в точности то, что вам будет сказано. Вы поняли?

— Да.

— Надеюсь… Потому, что если вы этого не сделаете, вам тогда не будет хорошо, — проговорил он необычайно отчетливо.

Теперь он слегка ослабил напряжение, возможно, потому, что дал понять, что имеет в виду именно то, о чем говорит.

Сейчас Кристина не могла думать даже о Майкле, ею владело единственное чувство — безмерный ужас.

— Вы прочли газеты? — спросил он.

— Да, да, конечно.

— Я принес вам еще кое-что почитать.

Он вынул из внутреннего кармана пиджака тоненькую книжечку. Заголовок ей ничего не сказал: «Данные».

Она протянула руку за книгой, но вдруг он неожиданно вырвал ее из рук и ударил ее корешком по голове. Удар пришелся по правому глазу, который сразу же заслезился. Она непроизвольно закрыла оба глаза. Теперь она не видела Карози, и не знала, что он сделает еще. И вдруг она поняла: он ушел, не произнося больше ни единого звука.

Долгое время она лежала в полушоковом состоянии, постепенно начиная понимать значение сказанных им слов и ужасной опасности для Майкла… Об этом не хотелось думать. Она сплела пальцы и при этом коснулась оставленной им книги «Данные».