Я вздрогнула от незнакомого мужского голоса, и мое лицо вспыхнуло, когда я заметила его владельца. Точнее, того, рядом с кем стоял владелец. Это был Лаки лысый мужчина с татуировками, которого мы встретили в тот день, когда у нас сломалась машина, кто с ужасом мог поверить, что я мамин ребенок, и много ругался. Мама сказала мне его имя, когда я о нем спросила. Он опирался на нашу машину вместе с Киллианом, чьи глаза впивались во все уголки моего тела.
Я тут же опустила голову, принявшись теребить струны гитары.
Несмотря на его отсутствие даже на несколько дней, воспоминания о нашей связи, казалось, все больше и больше оставались в сфере моего воображения, и в тот момент я не была уверена, придумала ли я их себе. Мне не хотелось выставлять себя краснеющей дурочкой. Более того, мне не хотелось знать, насколько я ошиблась, если посмотрю ему в глаза и не увижу того выражения, которое видела в них несколько дней назад.
Поэтому, пока Лаки и мама болтали о машине, я опустила голову, сосредоточившись на гитарных струнах, будто от них зависела моя жизнь.
— Так ты собираешься с этой песней на прослушивание в шоу «Американский идол»? — спросил глубокий голос, и мне потребовалось мгновение, чтобы осознать, что обращаются ко мне, и что голос прозвучал ближе, чем раньше.
Передо мной стоял Лаки, небрежно засунув руки в карманы. Он выглядел очень горячим. Горячее любой звезды боевика, на которую мы с мамой пускали слюни. Высокий, мускулистый и весь покрыт татуировками. Казалось бы, бритая голова, кожаный жилет и татуировки, змеящиеся по его шее и телу, должны придавать ему устрашающий вид. Но ничего подобного. Его взгляд был ясным, а улыбка дружелюбной.
Я не могла не улыбнуться в ответ, сосредоточив все свое внимание на нем, а не на парне, стоявшем немного позади него, чей взгляд я ощущала на себе.
— Не думаю, что в будущем меня ждут реалити-шоу, — весело ответила я, подавляя беспокойство и болезненное волнение, вызванное присутствием Киллиана. — Я счастлива в гараже со своей гитарой и группой.
— Группой? — повторил хриплый голос, опережая ответ Лаки.
Киллиан обошел его, встав прямо передо мной. У меня не было другого выбора, кроме как посмотреть на него.
— Даже и не знал, что ты умеешь так петь, Веснушка, — тихо продолжил он.
Лаки взглянул на него и ухмыльнулся еще шире.
Я рассказывала Киллиану о своей любви к музыке во время наших разговоров в столовой, но не объяснила ни ее масштабов, ни того, как пою или играю на гитаре. Мне всегда казалось претенциозным говорить людям, что я «хорошо» пою. Это не то, чем можно хвастаться или кричать на всех углах. Это было мной. Частью меня, точно такой же, как и мои руки. Я бы не стала всем рассказывать, что у меня есть руки.
Я нервно взглянула на него.
— Это случилось недавно. Я не про пение, им я занималась всегда. Я говорю о группе, — пробормотала я.
Лаки хлопнул Киллиана по плечу.
— Что ж, не терпится увидеть твою группу. С такой красивой певицей, как ты, любая группа обязательно станет суперзвездной. Обещаешь поделиться со мной номерком Гвен Стефани, когда добьешься успеха? — серьезно спросил он.
Я не могла не засмеяться.
— Сделаю все, что в моих силах, — торжественно пообещала я.
Он потер руки.
— Отлично.
Киллиан, похоже, не находил Лаки таким забавным. Он был слишком занят, сводя меня с ума своим пристальным взглядом.
Ладно, можно с уверенностью сказать, что я не придумала себе того, что между нами возникло, что бы это ни было.
При осознании этого мой желудок сделал легкий кувырок.
— Простите, — извинилась мама, выбегая из гаража и не сводя с нас глаз. Или, точнее, с Киллиана. Она быстро переключила внимание на Лаки. — Они прятались от меня.
Она вручила ему ключи от взятой напрокат машины, на которой мы ездили, пока наша оставалась на ремонте.
Я не могла не закатить глаза и неохотно отвела их от Киллиана. Мне пришлось. Мама обладала сумасшедшей интуицией; она бы заметила, как я смотрю на него.
— Я же говорила, что нам нужна ключница, — обратилась я к ней.
Мама постоянно теряла ключи. Мне не хотелось вспоминать, на сколько вечеринок, фильмов и ужинов мы опоздали из-за того, что мама по необъяснимым причинам оставляла ключи в микроволновке или в каком-то столь же непонятном месте.
Ее глаза сузились при взгляде на расстояние между Киллианом и мной, или, точнее, его отсутствие, прежде чем сосредоточиться на мне.
— Нам не нужна ключница.
Я подняла брови.
— Где тогда были эти ключи?
Выражение ее лица потеряло часть своей бравады.
— Возможно, в морозилке, — пробормотала она.
Лаки рассмеялся. Я не удивилась, лишь победоносно посмотрела на маму.
Она кинула на меня последний взгляд и повернулась к Лаки.
— Спасибо за все. Полагаю, мастерская пришлет мне счет?
Теперь, когда ее отвлекли, я снова украдкой взглянула на Киллиана. Он все еще смотрел на меня. Он подошел на волосок ближе, и я задержала дыхание.
— Сегодня вечером, — это все, что он прошептал, прежде чем Лаки разрушил чары.
— Уходим, Килл, — заявил он, кивнув на машину у обочины.
Взгляд Киллиана задержался на мне еще на долю секунды. Затем он кивнул на прощание маме, хмуро следившей за ним.
Мы с мамой молча наблюдали, как они уезжают.
— Мне есть о чем беспокоиться? — наконец спросила мама.
Я дернулась, погрузившись в мысли о том, что означало «сегодня вечером», и борясь с бабочками в животе.
— Ты о чем? — спросила я, изображая невиновность.
Она уперла руку в бедро.
— О горячем мини-парне, который мог бы преподавать в колледже курсы по сексапильности, — легкомысленно заявила она.
Я закатила глаза и снова сосредоточилась на гитаре. Лгать я не хотела, особенно маме.
— Из всех вещей, о которых тебе стоит беспокоиться, вроде изменения климата, главенства корпораций и вероятности развития сердечно-сосудистых заболеваний, это далеко не так важно. Это пустяк, — соврала я.
Мама уставилась на меня; ее взгляд слегка смягчился.
— Я не согласна, куколка. Такие вещи, как неизбежная гибель планеты и мое здоровье, меркнут по сравнению с моим маленьким сокровищем. Я биологически запрограммирована беспокоиться о тебе. И буду делать это до тех пор, пока не стану старой, седой и дряхлой, и начну рассказывать своим друзьям в доме престарелых о моей дочери рок-звезде, — тихо сказала она. — Защищать тебя — моя работа. Начиная от тяги к блестящим подводкам для глаз, опасности переусердствовать с пилингом до угрюмых мальчиков-подростков, у которых на лбу чуть ли не вытатуировано «сердцеед», — сообщила она, хмуро глядя на то место, где только что стоял Киллиан.
Я встала и подошла к ней.
— Мне не нужна защита от всего этого. Особенно от сердцеедов. Я слишком занята своим будущим, чтобы беспокоиться о таких тривиальных вещах, — солгала я.
Мама мне не поверила, но промолчала.
***
— Ладно, твоя мама не только настоящая милфа, но и официально самый крутой родитель, с которым я когда-либо общался, — заявил Сэм. — Я и не думал, что такие родители существуют. Они казались мне мифом.
Уайатт пригвоздил Сэма взглядом.
— Чувак, не говори Лекси, что ее мама милфа, это не круто, — отругал он.
Сэм невинно поднял руки.
— Что? Это правда. Сомневаюсь, что Лекси слепая; она знает, что у нее горячая мама. К тому же, это сулит тебе успех, детка. Ты — точная ее копия. Ты уже очень горячая и с возрастом станешь только лучше, — мудро сказал он мне.
Уайатт вздохнул и покачал головой.
Ной ухмыльнулся.
Я хихикнула; никак не могла удержаться.
— Спасибо, Сэм, с этим знанием я могу спать спокойно, — сухо сказала я.
— Даже если это совершенно неуместно, Сэм прав. Здорово, что у нас есть место для репетиций, — сказал Уайатт, оглядывая гараж, который теперь станет домом группы.
