меня.
Мария была потрясена и до смерти напугана. Королеву била дрожь. Как члены Совета посмели обращаться с ней подобным образом?! Она была хорошей женщиной и никому не желала зла, даже Анне Болейн. В отличие от той! Совет боялся ссориться с королем, впрочем и Мария никогда не осмеливалась перечить отцу, так как знала, ему даже в голову не могло прийти, будто дочь способна его ослушаться и принять сторону ее обожаемой матери, с которой по всем стандартам поступали ужасающим образом. Тем не менее если дойдет до дела, то она, Мария, не побоится дать отпор. Она покажет отцу, что унаследовала от своей бабушки, королевы Изабеллы, такие качества, как смелость и сила духа!
Мать нежно обняла Марию:
– Мое дорогое дитя, если вас действительно отнимут от меня, я хочу, чтобы вы знали, что я не имею к этому никакого отношения. Если я и продолжаю выезжать в город, то исключительно потому, что это входит в мои обязанности королевы, которой не пристало выставлять свое горе на всеобщее обозрение. Что касается того таинственного заговора, то это чистой воды фантазия! В глубине души ваш отец знает, я не способна желать ему зла. Я люблю его.
– Но они ведь нас не разлучат, да? – Марии была нестерпима сама мысль об очередной долгой разлуке, тем более такой, у которой не видно конца. Ей было страшно подумать о том, что все это будет значить для матери. – Отец наверняка не позволит Совету возбудить против вас дело. У них нет на то никаких оснований.
– Уверена, это всего лишь пустое бахвальство. Предупреждение, чтобы я не перечила королю. Они надеются путем запугивания сломать меня и добиться моего согласия уйти в монастырь, чтобы король мог снова жениться. Что ж, я им сказала и продолжаю говорить, что у меня нет такого призвания. Если только папа римский не вынесет решения по нашему вопросу и не положит конец неопределенности.
– Слава Всевышнему, на заседании суда решение от его имени будет выносить кардинал Кампеджо!
– Увы, Мария! – Королева покачала головой. – Боюсь, будет продолжена тактика проволочек. И я не надеюсь на беспристрастный суд, поскольку он проводится в стране, которой правит мой муж, и вторым судьей является кардинал Уолси, который одним щелчком пальцев избавится от меня. Нет, я хочу, чтобы мое дело рассматривалось в Риме.
– И вы думаете, его святейшество решит вопрос в вашу пользу?
– Ни секунды в этом не сомневаюсь!
* * *
Марии хотелось остаться при дворе и поддержать мать, но в свете предстоящего суда оба родителя решили, что для дочери будет лучше вернуться в Хансдон. Она с болью в сердце расставалась с матерью, оставляя ее на произвол судьбы.
Когда Мария пошла попрощаться с отцом, то застала его в обществе кардинала.
– Мария! – воскликнул отец, как всегда полный энтузиазма. – Надеюсь, мы и оглянуться не успеем, как вы к нам вернетесь.
Да, с горечью подумала она, но при каких обстоятельствах? Прикажут ли кардиналы отцу вернуться к жене? Или она, Мария, возвратится ко двору, лишенному своей королевы.
Чтобы скрыть от отца, как сильно она сердится на него за то, что он вверг их семью в пучину несчастий, Мария низко склонила голову и опустилась перед ним на колени для получения благословения. Кардинал Уолси тепло попрощался с крестницей, но она заметила, что его всегда цветущее, пухлое лицо осунулось и побледнело. Значит, он тоже страшился предстоящих слушаний. Возможно, опасался гнева короля, если вердикт будет вынесен не в его пользу. В этом деле не будет победителей.
* * *
В Хансдоне Мария, отрезанная от мира, с волнением ждала новостей. Леди Солсбери, как обычно, относилась к своей воспитаннице с заботой и любовью, но и она пребывала в угнетенном состоянии духа. Ее сын Артур умер в прошлом году от потливой лихорадки, а другой сын, Реджинальд, уехал в Италию для продолжения щедро оплачиваемой королем подготовки к посвящению в священнослужители. Мария сожалела о том, что отец не согласился на ее брак с Реджинальдом, который наверняка стал бы идеальным мужем. Однако, приняв духовный сан, он уже никогда не сможет жениться.
Мать Реджинальда гордилась призванием сына и в то же время боялась за него, поскольку из своего безопасного далека он открыто называл Анну Болейн Иезавелью и Ведьмой.
– Я уверена, что Реджинальд прав и она ответственна за всю эту ложь, – как-то за ужином сказала леди Солсбери своей воспитаннице; теперь у них не было друг от друга секретов. – Но мне хотелось бы, чтобы он высказывал свои взгляды не так откровенно. Боюсь, теперь ему придется остаться за границей, поскольку, проявив неблагодарность, он лишился поддержки в Англии. Ведь, как ни крути, король великодушно оплатил его образование. Нельзя кусать руку дающего.
– И все же Реджинальд прав. – У Марии пропал аппетит, и она оставила половину еды на тарелке.
– Увы, мое дорогое дитя, одной правоты мало, когда бал правит сила. Сейчас очень многие переживают кризис совести из-за этого Великого дела. Нам остается только молиться, чтобы кардиналы смогли его разрешить.
* * *
Послания от матери приходили реже, чем хотелось бы, да и были не слишком информативными. Похоже, она не могла довериться перу и чернилам, возможно из опасений, что письма могут быть использованы для ее компрометации. Ведь Уолси наверняка внедрил шпионов в окружение королевы.
И вот как-то раз леди Солсбери внезапно появилась в классной комнате, где Мария занималась с доктором Фетерстоном переводом с французского.
– Я получила письмо от леди Эксетер, – сообщила воспитательница.
Мария сразу же встрепенулась. Близкая подруга матери, леди Эксетер была наполовину испанкой. Очень прямолинейная, она не скрывала своего возмущения тем, как при дворе обращаются с королевой.
Сев рядом с Марией, леди Солсбери продолжила:
– Она прислала мне полный отчет о том, что происходит в Блэкфрайарсе. – (Слушания проходили в доминиканском монастыре.) – Короля и королеву вызвали в суд. Вы можете в это поверить? Неслыханное дело для Англии! Но миледи ваша мать не осталась сидеть на троне. Ах нет! Она обошла зал суда и, преклонив колена перед королем, произнесла знаменательную речь! Она просила короля избавить ее от слушаний в суде, поскольку в Англии ей не добиться беспристрастного правосудия. Она поклялась, что вышла за него замуж девственницей и всегда была ему верной женой. А когда он не ответил, она вручила свою судьбу в руки Господа и удалилась, проигнорировав призывы вернуться. Толпы людей снаружи тепло приветствовали королеву.
– Теперь они не могут решить дело в пользу отца! – воскликнула Мария.
– Они могут
