это не устранит. Надо наносить превентивный удар. И заканчивать это непотребство. У них большой род? А то этого я тоже не помню.
— Господин, не вздумайте, умоляю! — в глазах толстячка отразился настоящий ужас. — У них армия, да и сами они маги не слабые. Охраны, как у батюшки-императора, денег-то они зарабатывают на изнанке много. А нам восемьсот рубликов в месяц оплачивают, ток на слуг с едой и хватает. А уж опосля того, как матушка ваша, дай ей Росомаха хорошего перерождения, налоги с деревни сняла, так вообще туго жить стало.
— С деревни? — уцепился я за новое слово.
Нет, я прекрасно знал, что такое деревня, но, никто не говорил, что у меня есть ещё какая-то деревня. Только про двести человек.
— Ну как же, на земле вашей, той, что пока осталась, деревушка есть, Россово, крохотная, двести тридцать душ всего. Черешневые и яблочные сады обслуживают и обрабатывают, урожай собирают, ваши урожаи весьма ценятся в Краснодаре. Вот только, по распоряжению матушки вашей, вам всего сорок процентов от дохода полагается, а не как раньше, восемьдесят восемь. Остальное люди получают. Хотя, признаться надо, воровать перестали, это да.
Так, это важно и интересно. Был у меня один ученик на арене. Старенький, но, прожил почти год. Умный был, аж жуть. Экономист. Столько информации, как от него, я ни от кого не получил. Он рассказал мне, что такое рынок, что такое экономика, рыночная экономика, пояснил про налоги, прибыль, маржу и прочие мракобесные науки. А погиб глупо, от простого заражения крови после лёгкого ранения. Сначала скрывал свою гангрену, не знаю уж, на что рассчитывал, но, когда обратился к лекарям, было совсем поздно.
Только к совсем дорогим магам обращаться, а кто будет тратиться на старого гладиатора? Для начальства это просто мясо для разогрева публики перед основными развлечениями. Одноразовые бойцы. Вот и вышел он на свой последний бой с одной рукой, вторую срезали, чтобы прямо на арене не загнулся от отравления гнойными жидкостями. Первый бой он даже смог выиграть, а во втором… жалко его, его бы сейчас, да ко мне сюда, ух, помог бы! Впрочем, его наука мне тоже поможет. И помнить я его буду! Как и многих других. А мы живы после смерти, пока о нас помнят.
— Так, а мне говорили, что здесь ещё двести человек живёт, — решил я сразу уточнить интересующее меня. — Вот только ни людей, ни детей, вообще никого в этих коридорах я не увидел.
— В смысле здесь двести человек? — опешил Василий. — Это же ваш дом, тут только прислуга бывает. Ну я, управляющий, три кухарки, прачка и пара слуг. И всё. Ну, садовник с двумя помощниками ещё, хотя, уже полгода, как с одним. А вдвоём не справляются, запущена земля у особняка уже. Но, они стараются!
Так, секундочку! Это что, получается, вся эта каменная махина для меня одного? Точнее, для моей семьи? Строилась-то она явно до того, как род сократился до единственного человека. И что в такой дуре-бандуре делать даже десяти людям? Для чего столько места?
Нет, понятно, например в кабинет, где мы находились, я влюбился, и буду здесь частым гостем, это точно. Ещё спальня с ванной комнатой. Хорошо, гардеробная тоже нужна, наверное, удобнее, чем шкафчик. Но остальное-то? В пространство холла можно было запихнуть казарму человек на семьдесят, это если с комфортом. Даже если семья огромная, человек двадцать, пол этажа хватило бы!
— Ага, наверно, речь шла как раз о деревне, — не стал озвучивать свои мысли я. — А слуги тоже из деревни?
— Разумеется! — всплеснул руками мой учитель. — Все живут там, сюда работать ходют. Вообще я к чему, денег в роду мало. Не как у соседей. Не лезьте к ним, вас сразу убьют, ещё и подарок им сделаете. Сами полезли же, охрана и сработала, как надо, а мы все точно безродными останемся. Да хоть о боге нашем подумайте, о великом Росомахе. Он же тоже без рода останется! И без сил, выходит.
Да уж думаю я о Россе, не переживай. Забавная зверушка, да и договор у меня с ним. Он мне жизнь, я ему почитателей. Хотя, что такое двести тридцать человек? Тьфу!
Так. Что я вынес из этой беседы уже? Что нет денег, первое. Кажется, у меня это основная проблема. Сосед силён потому, что у него денег много. Охрана, маги, все дела. К ним лезть рано. Но, если не полезть, меня рано или поздно порешат уже точно.
Так что начинать надо с финансового благосостояния. Ещё очень надо понять, что же за изнанки такие у нашего, тьфу, у моего рода? Которые моя «матушка» неосмотрительно передала в управление соседям.
— А договор про изнанки, ну, про тонкое место, я могу посмотреть? — обратился я к няньке. — Мы имеем право на посещение?
— Даже ежели и имеете, господин, — поёжился в своём кресле толстяк. — Не вздумайте туда соваться! На изнанках же оно как? Нет тела — нет дела! Вас там точно убьют, а потом суду предоставят, уже как просто свидетельство вашей неосторожности. Вы умрёте, и род умрёт. А вы за двести душ отвечаете, на вас все уповают!
В принципе, логично! Я бы точно так же поступил. Кстати, это идея! Убивать охотников на меня на изнанках! И скармливать свидетельства местному зверью. Они только рады будут. А уж в том, что я справлюсь с обычными людьми, я не сомневался. С магами тяжелее, хоть у меня и бывали бои с ними, но опыта, на мой взгляд недостаточно.
Да, иногда на арену выпускали магов без ограничителей. И они использовали магию на полную катушку, пытаясь выжить. Вот только был у меня один секрет. С самого детства я мог видеть направление удара магией. Об этом не знал никто, и я хранил свой секрет до самой моей нелепой смерти. Так что против магов у меня есть свой маленький секрет, за счёт которого я и выживал. И стал лучшим! И получил победу… ага, победу… сдох под кустом, блин!
Кстати! Почему-то это раньше не приходило мне в голову. Но ведь устроителям того кровавого цирка была очень невыгодна моя победа. Я же мог начать рассказывать! И про изнанку с тотализаторами и аренами, и про подлости устроителей, и про буквальное рабство. А это, насколько мне рассказывали, на лице карается смертной
