стакана водой, осушив один сам. И, когда решил, что достаточно успокоился, принес воды и для Джастина… и обнаружил, что тот отключился на диване.
Похрапывая еле слышно, он перевернулся на бок, поджав ноги, проваливаясь в еще более глубокий сон. Впервые за сегодняшний день парень выглядел умиротворенным. Не пытаясь быть смешным, не испытывая боль… просто свободным.
Господи, да Дрю не мог себе даже представить, какие идиотские мысли проносились в голове Джастина. Что творилось в душе. Очевидно, парню нужно было переключиться. Отгородиться от всего вокруг. Дрю надеялся, что смог обеспечить это сегодня вечером. Подошел к Джастину и коснулся плеча.
— Эй. У меня есть свободная комната. Не хочешь перебраться туда?
Джастин застонал и, помотав головой, зарылся лицом в диванную подушку. Было мило наблюдать, как он прижимается к дивану, но это просто не могло быть удобным.
Когда Дрю получил ту же реакцию во второй раз, то вздохнул, поставил воду на журнальный столик, а затем достал одеяло. Он накрыл мужчину, на несколько секунд задержал на нем взгляд, а затем отправился к себе. И уже когда добрался до нижней ступеньки лестницы, услышал тихое:
— Прости.
Сердце сжалось от сочувствия.
— Тебе не за что просить прощения, — ответил Дрю, не уверенный, говорит ли Джастин с ним или о ситуации с семьей. — Тебе не за что извиняться, — повторил он тихо, выключил свет и направился наверх.
Глава 6
Джастина разбудили две вещи: абсолютно отстойная пульсирующая головная боль и потрясающий запах бекона.
Парень перевернулся на другой бок, радуясь, что у Дрю большой удобный диван, и увидел рядом стакан воды с пузырьком обезболивающего.
Слава тебе, господи.
Джастин сел, – голова отозвалась легким головокружением, – открыл пузырек и принял две таблетки. Потер лицо, подавив стон. Это же надо было так напиться вчера. В последний раз такое было на его двадцать первый день рождения, только тогда еще и тошнило. И какое, черт подери, счастье, что этого не случилось прошлой ночью.
И все же Джастин чувствовал себя глупо. Не то чтобы вчера произошло что-то серьезное, но они с Дрю знали: он пил, чтобы забыться, и поэтому теперь Джаснину было немного стыдно. Он уже староват для этого дерьма, да и вообще это не в его стиле.
Тем не менее, услышав, как Дрю насвистывает на кухне, парень не мог не улыбнуться.
Он взглянул на телефон, и, увидев, что уже одиннадцать, поднялся с дивана. Уже много лет Джастин не вставал так поздно. Внутренний голос твердил позвонить Джой и проверить, как там отец, но Джастин этого не сделал. Может, это и выставляло его ублюдком, но хотелось еще немного побыть в стороне. Притвориться, что всего этого не происходит. Что он просто парень, отключившийся перед самым перепихоном, и которого теперь ожидает неловкое утро.
Джастин прихватил стакан и отправился через гостиную на кухню, оказавшуюся очень просторной, с островком посередине. Столешницы были мраморными, а вся бытовая техника из нержавеющей стали. У плиты спиной к Джастину стоял Дрю в фартуке, спортивных штанах и без рубашки. Это вызвало усмешку.
— Доброе утро, Золушка.
Дрю оглянулся и улыбнулся в ответ.
— Доброе утро, Спящий красавец.
— Ого, у нас уже есть ласковые имена друг для друга. Ну разве мы не до чертиков милые?
— Ну, я-то точно. — Дрю пожал плечами, и Джастин рассмеялся. От смеха в голове неприятно зазвенело, но не слишком.
— А вчера вечером говорил, что я сексуален, — напомнил Джастин.
— По-моему, это ты так обо мне отзывался.
Разумеется. Нужно быть слепым, чтобы не заметить, насколько Дрю привлекателен.
— Ясен пень, но почти уверен, что ты ответил тем же.
Джастин поставил стакан на стол и подошел ближе. Прислонился к стойке так, чтобы выстреливающий жир не попал на одежду, и скрестил руки на груди.
— Почему у нас всегда все разговоры скатываются к этой теме?
Дрю продолжал переворачивать бекон, не поднимая взгляд на Джастина. Судя по всему, он специально отводил глаза, но не потому, что расстроился, а потому что еле сдерживал улыбку.
— Потому что я наглый засранец, которому нравится, когда ублажают его эго.
Сказанное рассмешило Дрю, и каким-то образом немного ослабило головную боль Джастина. Было приятно с кем-то просто посмеяться.
— Заткнись и достань яичные белки из холодильника.
Джастин закатил глаза. Дрю реально его хотел довести.
— Яичные белки? Ты просто убиваешь меня этим дерьмом. Люди заслуживают желток.
И снова раздался хриплый глубокий смех, который так ему нравился.
— Люди заслуживают желток? Прямо лозунг для транспаранта на митинг. Да, иногда желток полезен, но не всегда. Мы компенсируем его отсутствие беконом, и будь уверен, я приготовлю невероятный омлет из яичного белка. Ты даже не заметишь разницы.
— Да ну, почти уверен, что замечу, но раз уж готовишь ты, жаловаться не буду.
Джастин отлип от стойки и подошел к холодильнику из нержавеющей стали. Внутри были составлены пластиковые контейнеры, подписанные по дням и приемам пищи, и внезапно у Джастина снова разболелась голова.
Почему-то увиденное удивило. По какой-то причине казалось, что на Дрю это не похоже, но ведь он не знал этого парня достаточно близко. Поэтому вместо того, чтобы комментировать, схватил коробку яичных белков и поставил их рядом с Дрю. А потом заметил тарелку с нарезанным луком, перцем и тертым сыром, отчего желудок громко заурчал.
— О, боже, ты мой чертов герой. Умираю с голоду, но в следующий раз готовлю я и обещаю, что все будет жареным.
Брови Дрю удивленно приподнялись.
— На каком масле?
— Еще не решил. Скажи мне, какое самое вредное, куплю именно такое.
— Не уверен, что теперь смогу с тобой тусоваться, — подмигнул Дрю.
Джастин стоял и смотрел, как готовится омлет, и понял, что чувствует себя хорошо. Не просто нормально. Не одиноким или злым, расстроенным или не к месту. А именно хорошо. Ужасно хотелось, чтобы это продолжалось как можно дольше.
***
Ели они по большей части молча. Дрю много раз поднимал взгляд, понаблюдать за тем, как ест Джастин. Парень почти не говорил, но, казалось, наслаждался едой. С одной стороны все очень походило на утро после случайной связи, с другой – нет. Им было комфортно, или, по крайней мере, так себя чувствовал Дрю. Это совсем не походило на тот первый совместный перекус. Парни стали друзьями, которые могли вместе смеяться
