и разговаривать, и не испытывали дискомфорта от молчания. Просто в Джастине было нечто располагающее, что Дрю нравилось.
— У тебя на губе лук. — Джастин подался к нему, однако Дрю показал на себе, где именно. Тогда тот не растерялся: ухмыльнулся и, высунув язык, облизал нижнюю губу.
Дрю пришлось приложить все силы, чтобы проигнорировать сексуальный подтекст этого движения, а когда Джастин положил вилку на пустую тарелку, заметил:
— Тебе понравился мой белковый омлет.
— А вот и нет.
— А вот и да.
— Может быть, немного.
— Может быть, очень, — добавил Дрю.
— Ладно! Ты победил. Было очень вкусно и полезно, но я не очень-то этому рад. У тебя найдутся какие-нибудь печеньки, чтобы заесть?
— Печенье после завтрака?
Вообще-то, время приближалось к обеду, но все же.
— Разве есть лучшее время для печенек? Ну, кроме как в постели, наверное.
Дрю покачал головой и улыбнулся, не понимая, насколько Джастин серьезен. Подумалось, что большая часть всей этой перепалки о здоровой пище против нездоровой была шуткой, – не то чтобы это вообще имело какое-то значение, – но по какой-то причине препирательства только усиливали любопытство в отношении Джастина. Парень был интересным, и Дрю обнаружил, что чем больше времени они проводят вместе, тем больше хочется узнать.
— Даже не знаю, что о тебе и думать.
— Эх. По большей части сам этого не знаю. Я просто обычный парень, переживающий сложный период. А ты? Что за проблема у тебя с твоей семьей?
Откинувшись на спинку стула, Джастин сложил руки на груди.
Не было смысла спрашивать, откуда он узнал о существовании проблемы. Возможно, Дрю упомянул в разговоре что-то про брата. Он не мог вспомнить что именно. И еще Джастин мог заметить это в доме Шенен. Черт, возможно, все ощущали постоянное тихое напряжение, а Дрю просто не догадывался об этом.
Он наклонился вперед, облокотился о стол и пожал плечами.
— Как ты уже говорил, отношения в семье могут быть непростыми. Мы с братом всегда были полными противоположностями. И всегда плохо ладили. Ну, то есть, полагаю, братская ревность – это нормально, и хоть мы уже стали взрослыми, но еще ее не переросли.
— Вы действительно никогда не были близки? — спросил Джастин.
Это был грустный вопрос, потому что так не должно было быть. Конечно, у всех семей случались трудные времена, но всё же всегда должно оставаться что-то вроде единения. Связь, которую Джейкоб и Дрю никогда не чувствовали.
— Нельзя сказать, что мы ненавидели друг друга. Просто, думаю, не знали, как взаимодействовать. Джейкоб очень… умен. Во многих вопросах скрытный. Не очень эмоциональный. Он руководствуется правилами и ответственностью, и ему трудно отпустить всё и просто жить. — Дрю покачал головой. — Не думаю, что имею право так говорить. В его представлении это и есть жизнь. Мы просто выбрали жить по-разному. Когда я был молод, то занимался спортом, ходил на танцы и напивался. Джейкоб всегда казался старше своих лет и не мог понять подобных вещей. Для него я выглядел просто безответственным ребенком, который ничего не воспринимает всерьез. А по-моему, так это именно ему, черт возьми, нужно было время от времени расслабляться.
Оба мужчины рассмеялись.
— Так что да, вражда и то, что мы просто не могли понять друг друга, присутсвовали всегда. Люди постоянно упоминают братьев или сестер как лучших друзей, но мне не довелось познать этого. И все стало намного хуже, когда я, так и не закончив юридическую школу, решил, что, черт возьми, ни за что в жизни не смогу этим заниматься. Папа – адвокат. Дед был адвокатом. Вся наша семья работала в фирме. Полагаю, все, кроме меня. Я пренебрег своими семейными обязанностями ради занятий в спортзале. По крайней мере, так думает Джейкоб.
Скорее всего, там скрывалось нечто большее, но Дрю не хотелось вдаваться во всю эту ситуацию с Айрис. И делиться тем, что да, в каком-то смысле он облажался. Не оттолкнул, когда та поцеловала его, а также стало ужасно больно, что Джейкоб так о нем подумал. Будто Дрю попытается увести у него женщину.
Джастин молчал какое-то время и даже не смотрел в его сторону. Взгляд был потерянным, а мысли в сотне миль отсюда. Дрю видел это по тому, как парень задумался, и мгновенно почувствовал себя дерьмово из-за жалоб на свои отношения с Джейкобом. По крайней мере, у них они вообще были.
— Возможно, я должен быть благодарен, что не знал тогда о существовании брата и сестры?
Джастин попытался улыбнуться, при этом искорки в глазах так и не вспыхнули. Конечно, они были знакомы не так давно, но Дрю уже видел его улыбку. Она была поразительной, когда выходила искренней, но не в этот раз.
Дрю ждал. Возможно, следовало что-то сказать. А может, это было не его дело. Как раз в тот момент, когда он подумал, что не сможет промолчать, Джастин заговорил:
— Иногда мне интересно, как изменилась бы наша жизнь, если бы мы выросли, зная друг о друге. Если бы Шенен и Лэндон приезжали и проводили с нами лето или если бы мы каждый год посылали друг другу рождественские открытки. Стали бы мы близки? Черт, а может быть, просто возненавидели бы друг друга, если бы выросли вместе. Довольно-таки хреново, что у нас это отняли. И не дали даже права выбора во всей этой чертовой истории.
От услышанной в голосе Джастина боли все внутренности Дрю скрутило. Господи, как же ему было жаль этого парня.
— Мне очень жаль. — Хотелось сказать что-то еще.
— Да, мне тоже. — Джастин покачал головой и встал. — Ты готовил, так что я мою посуду. А после, наверное, пойду. Мне стремно просить об этом, но не мог бы ты подкинуть меня обратно к моей машине?
Дрю отмахнулся.
— Конечно. Без проблем, и с посудой помогу.
Он каким-то образом знал, что если попросит Джастина не мыть ее, тот будет настаивать.
Так они и сделали. Джастин сполоснул посуду, а Дрю загрузил ее в посудомоечную машину. А потом выдал другу новую зубную щетку и, пока тот чистил зубы, оделся.
Спустя несколько минут парни уже направлялись обратно в город. Когда прибыли на место, Дрю не стал глушить двигатель, а Джастин не спешил выходить. У Дрю возникло чувство, что нужно что-то сказать, но слова не шли. Что он уважает Джастина? Повторить, что
