- И он вас убил, да? - полюбопытствовал Оладан.
- В какой-то мере. Я выскочил из постели, оружия у меня не было, да, собственно, как и повода его убивать, ибо это он был оскорбленной стороной, а я всегда считал себя человеком справедливым. Итак, я выскочил и устремился к окну, без одежды, а на улице лило как из ведра. Пять миль я прошагал, чтобы вернуться к себе. В результате - пневмония.
Оладан расхохотался, и звук его смеха причинил Хоукмуну нестерпимую боль.
- От которой вы и умерли.
- От которой, чтобы быть точным, если только этот странный Оракул нам не солгал, я умираю сейчас, в этот самый миг, в то время как душа моя пребывает на этом ветреном холме и подвергается еще худшим мукам.
Д'Аверк укрылся от ветра близ развалин, оказавшись, таким образом, всего в пяти шагах от того места, где прятался Хоукмун.
- А вы, друг мой, как умерли вы?
- Свалился со скалы.
- Там было высоко?
- Нет, чуть больше десятка локтей.
- Но падение убило вас?
- Нет, это взял на себя медведь, что поджидал меня внизу.
И вновь хохот Оладана. И вновь мучительная боль у Хоукмуна в груди.
- А меня прикончила скандийская чума, - поведал Ноблио, - хотя, возможно, я умираю от нее в этот самый миг.
- Тогда как я встретил свою судьбу, воюя в Туркии против слонов короля Орсона, - заявил человек, принимавший себя за графа Брасса, Хоукмуну они неудержимо напоминали актеров, репетирующих роли. Конечно, интонации, жесты, манера выражаться могли ввести в заблуждение кого угодно. Были крохотные различия, и все же ничего такого, что позволило бы усомниться, что перед ним и впрямь его друзья. Однако точно так же, как не узнал его граф Брасс, все четверо казались друг другу совершенно чужими.
Слабая догадка забрезжила в сознании Хоукмуна, и он вышел из своего укрытия.
- Добрый вечер, господа! - он поклонился. - Мое имя Дориан Хоукмун Кельнский. Я знаю вас, Оладан... Вас также, Ноблио. Вас также, д'Аверк. А с вами мы уже встречались, граф Брасс. Вы здесь для того, чтобы убить меня?
- Чтобы обсудить, следует ли делать это, - отозвался граф Брасс, присаживаясь на плоский камень. - Видите ли, я мню себя опытным знатоком человеческой природы и, должно быть, преуспел в этом, если прожил так долго. А в вас, Дориан Хоукмун, я не ощущаю зла. Даже в обстоятельствах, которые оправдывали бы предательство, по крайней мере с вашей точки зрения, сомневаюсь, чтобы вы могли сделаться изменником. Именно это меня и смущает во всей этой истории. Во-вторых, вы знаете всех нас четверых, в то время как мы вас совсем не знаем. В-третьих, только нас четверых отправили сюда из потустороннего мира, и это кажется мне подозрительным. В-четвертых, всем нам рассказали одну и ту же историю, что в будущем вы должны нас предать. А теперь предположим, что в грядущем нам предстоит встретиться всем вместе и стать друзьями. Что из этого следует?
- Что вы родом из моего прошлого, - воскликнул Хоукмун. - Именно поэтому вы кажетесь мне моложе, граф Брасс... Так же как и вы, Ноблио, и вы, Оладан... И даже вы, д'Аверк.
- Благодарствую, - с сарказмом отозвался тот.
- А следовательно, все мы умерли отнюдь не той смертью, как нам кажется. Ни, как в моем случае, на поле боя... Ни от болезни, как Ноблио и д'Аверк... Ни от когтей медведя, как Оладан.
- Верно, - прервал его Хоукмун, - ибо всех вас я встретил гораздо позже, и вы несомненно были живы и здоровы. Однако я припоминаю, Оладан, как вы рассказывали, что едва не погибли, столкнувшись с медведем. А вы, граф Брасс, упоминали, что смерть задела вас своим крылом в Туркии... Что же до вас, Ноблио, то я нередко слышал от вас рассказы об ужасах скандийской чумы.
- А я? - с любопытством осведомился д'Аверк.
- Не помню, д'Аверк... Ибо рассказы ваши столь изобиловали упоминаниями о всевозможных болезнях, что я совсем в них запутался, хотя на самом деле вы всегда были в превосходной форме...
- А, так я все же должен выздороветь?
Хоукмун воздержался от ответа и вместо этого заметил:
- Стало быть, вы все не умрете, хотя сейчас вам это кажется вполне вероятным. Кто бы ни обманывал вас всех, они пытаются вас убедить, что именно им вы обязаны жизнью.
- Мне тоже так показалось, - и граф Брасс кивнул.
- Но тут есть и своя сложность, - продолжил Хоукмун. - Ибо я усматриваю некий парадокс: почему, когда мы увиделись с вами в первый раз, будь то в прошлом или лишь сейчас, никто из нас не помнил о нынешней встрече.
- Вероятно, нам следует отыскать наших злоумышленников и задать им этот вопрос, - предложил Ноблио. - Я лично отдал немало сил изучению природы времени и знаю, что существует некая философская школа, утверждающая, будто подобные парадоксы разрешаются сами собой и из памяти человека попросту стираются все воспоминания, которые противоречат нормальному ощущению времени. Если говорить проще, мозг сотрет все то, что покажется ему помехой. Тем не менее некоторые доводы этой теории меня не слишком удовлетворяют...
- Давайте мы обсудим философскую подоплеку чуть позже, - сердито оборвал его граф Брасс.
- Время и философия суть одно и то же, граф, и лишь философия позволяет с легкостью обсуждать природу времени.
- Все может быть, но остается вопрос, существуют ли и впрямь некие злонамеренные персоны, способные контролировать время и манипулировать нами. Как их отыскать и что делать, когда нам это удастся?
- Я припоминаю кое-что об особых кристаллах, - задумчиво промолвил Хоукмун, которые переносили людей в плоскости, параллельные земной. Возможно, именно они применялись в этом случае или их искусственные аналоги.
- О ваших кристаллах я ничего не знаю, - заявил граф Брасс, и трое его спутников поспешили с ним согласиться.
- Дело в том, что существуют иные плоскости, - пояснил Хоукмун. - И вполне возможно, что в каких-то из них обитают люди, как две капли воды похожие на тех, кто присутствует и в нашем мире. Там вполне можно найти точно такой же Камарг, как тот, что нас окружает. Может быть, ответ именно в этом, хотя это и недостаточное объяснение.
- Боюсь, я не слишком поспеваю за ходом вашей мысли, - проворчал граф Брасс. - Вы заговорили, как этот колдун...
- философ, - поправил его Ноблио. - И поэт.
- Согласен, у нас схожий образ мыслей и до истины мы пытаемся добраться одинаковыми путями, - с этими словами Хоукмун поведал им историю Эльверезской башни и хрустальных колец Майгана... Как они с д'Аверком с их помощью перенеслись из одного измерения в другое, далеко за моря и даже сквозь время. Рассказывая о той роли, которую им пришлось сыграть в этом приключении, Хоукмун никак не мог избавиться от, ощущения нереальности происходящего, так как рассказывал он о событиях, которые только еще случатся в их будущем. Когда он окончил свой рассказ, слушатели согласились, что получили вполне правдоподобное объяснение своему нынешнему положению. Во время своего повествования Хоукмун вспомнил также и призрачный народ, который подарил им машину для путешествия между мирами. С ее помощью Хоукмун сумел вырвать замок Брасс из объятий своего пространства-времени и перенести его в другую плоскость, когда барон Мелиадус готовился взять замок приступом. Возможно, когда они вновь отправятся в город Сориандум, что лежит в Сирийской пустыне, то смогут обратиться за помощью к призрачному народу. Об этом Хоукмун и сказал друзьям.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
