Читаем без скачивания Неспетая песня - Борис Смирнов

   Они вышли на улицу.

 – Как хорошо! – восторженно произнесла Лена. – Уже совсем лето. – Она подняла вверх голову и остановилась. – Боже! Сколько звезд! Ты только посмотри, милый. Почему влюбленным так нравится смотреть на звезды? 

    – Потому, что глядя на них, они видят вечность, - разъяснял, как старший, своей подруге Яков, - и верят в вечность своей любви.

   Но вдруг Лена остановилась и подняла глаза на него. В них видны были беспокойство и тревога.

 – Что с тобой, дорогая? Что тебя так испугало? – Спросил Яков.    – Я не знаю, но что-то пугает меня. – Сказала девушка и прижалась всем телом к любимому.   

   – Не надо тревожиться. – Гладил Яков её голову. – Завтра. Нет, послезавтра, мы отправляемся на отдых, и весь твой страх исчезнет. А чем мы займемся завтра, до званного ужина?

 – Ты вот что, позвони мне часиков в десть утра, и я тебе всё скажу. – Наставляла своего друга Лена. – Возможно, мне надо будет маме помочь по хозяйству и со столом.

   Так они бродили всю ночь. Домой пришла Лена только под утро.

 У Лены были свои ключи, и она старалась открыть замок тихо,  чтобы не разбудить маму. Не то, что она боялась выговора, выпускной бал бывает раз в жизни. Просто не хотела тревожить родных. Но, открыв дверь, она вздрогнула: перед ней стояла мать, и выражение её лица не сулило приятного разговора.

– Мама, почему ты не спишь? – в испуге спрашивала дочь. – Уже скоро утро. – Что случилось?

 - Случилось, доченька, случилось. – Ирина Яковлевна взяла дочь за руку и, подведя к дивану, чуть ли не бросила её на него. – Ты знала о том, что твой Яша еврей?

 – Ты  что, мама, с ума  сошла? А если и так. Что из этого?

– Из этого следует, - повысила голос Ирина Яковлевна, - что никогда этот человек не станет членом нашей семьи.

 – Вашей семьи, но не моей. – Уже кричала Лена.

 – Он больше не войдет в этот дом. – Все повышая голос, орала мама.

 – Значит, я уйду из этого дома! - В тон ей отвечала дочь.

– Боже мой! Боже мой! – разрыдалась, как ребенок, эта дородная тетя. – Все мои мечты погибли. А ведь я о чём  мечтала? Я мечтала, не будь твой папа коммунистом, обвенчать тебя в церкви.

– А не смущает тебя, что мой папа со своими друзьями поет интернационал, что они уже охрипли, вещая миру, что все люди братья, а ты боишься в свой дом впустить прекрасного человека, только потому, что он еврей.    

    – Вы с ума сошли! – выбежал  в комнату папаша. – Вы же разбудите соседей. Да с вашими разговорами нас завтра всех заберут в КГБ.

– Ты боишься КГБ, - истерически кричала Лена. – А то, что дочь от вас уйдет, тебе это не страшно. Что ты отмалчиваешься? Скажи, ты коммунист, ты  тоже против того, чтобы твой зять был евреем.

 – Мне лично всё равно, - заявил отец, - эти вопросы решай с мамой.

 – Великолепно! – всё больше иронизировала Лена. – Вот принципиальная позиция истинного коммуниста.

– Леночка! – протянула руку к дочери Ирина Яковлевна.

– Не смей до меня дотрагиваться! – брезгливо отшвырнула от себя руку матери дочь, уже в каком-то истерическом состоянии. – Ты убиваешь меня!! – Лена побледнела, глаза её закатились, и она рухнула на пол.

  Скорая помощь, на удивление, примчалась тут же. Лену вывели из глубокого обморока и дали снотворное.

  В десть часов утра раздался телефонный звонок.

– Доброе утро, Ирина Яковлевна. Это Яша. Леночка уже встала?    – Леночка тяжело больна. – Вялым невыразительным голосом говорила Ирина Яковлевна.

– Я сейчас приду. – Взволнованно и растерянно сказал Яша.

 – Не надо приходить! – услышал он настойчивый ответ. Вам вообще не следует появляться в нашем доме. Забудьте этот адрес навсегда.

– Я ничего не пойму. Ирина Яковлевна! Что случилось? Чем я провинился? Ирина Яковлевна! Ответьте! Чем я провинился? Чем?! – но ответа Якову не было. В трубке раздавались только короткие назойливые гудки, которые всё усиливались, ударяя в голову и превращаясь в сигнал тревоги, в сигнал опасности, в  разрывающий душу и сердце тревожный набат.

ЧАСТЬ  ТРЕТЬЯ

НЕ  СУДЬБА

Тот, кто терпит обиду, не восстав на обидчика –

пособник лжи против правды, подручный

палача в избиении невинных.

Д.Джебран

1

   Несмотря на запреты, Яша позвонил в квартиру Зориных.

– Я же сказала тебе, - встретила его Ирина Яковлевна, - чтобы ты сюда больше не приходил.

– Где Лена? – настойчиво спросил Яков.

 – Лена в больнице. – Ответила хозяйка, пытаясь закрыть дверь.     – Нет, – придержав дверь, твердо сказал Яша. – Я не уйду, пока вы не объясните мне, что произошло.

– Хорошо. – Грубо сказала Ирина Яковлевна. – Входи и слушай. Я говорю с тобой в последний раз. Это почему же, любезный,        - она повысила голос,  -  пролезая в наш дом, не сказал нам о том, что ты еврей?

   У Якова кровь прилила к голове. Он с трудом сообразил, что произошло. С непомерными усилиями, собрав свою волю в кулак,  сумел удержать себя от истерического крика. Голос его звучал придавлено и хрипло.

– Но ведь и Вы мне не сказали, что русская.

– Ты что, больной? – удивилась наглости молодого человека Ирина Яковлевна. – Не хватало, чтобы я сообщала это каждому встречному.

– Вот и я каждому встречному не намерен предъявлять свой паспорт. – Яков, выбежав из квартиры, так хлопнув дверью, что посыпалась штукатурка, а соседка, выставив в коридор свою голову, с любопытством взглянула на убегающего молодого человека, крикнув ему вдогонку: в чём дело? Что уже война?

   Яков шел так быстро, как будто за ним кто-то гнался, как будто сейчас его догонит Ирина Яковлевна и, выхватив из кармана паспорт, начнет искать эту пресловутую пятую графу.

   Где-то по дороге попался небольшой сквер, и Яков свалился на свободную скамейку.  Он машинально рукой нащупал в кармане паспорт, и мысли его перенесли в детский дом, в те дни, когда завязалась длинная канитель получения им этого документа.

   Когда  Яше исполнилось шестнадцать лет, Раиса Михайловна пригласила инспектора милиции для решения вопроса о его паспорте. Дело в том, что метрического удостоверения о рождении Якова не было, и ему пришлось много ходить по врачебным кабинетам, измерять руки, ноги, голову, торс для определения возраста. А когда установили, а точнее подтвердили его дату рождения, они вместе с инспектором заполняли все необходимые документы. Яша вспомнил разговор в этот день с молодым младшим лейтенантом милиции, который рассматривал черновые анкеты, заполненные самим Яковом.

– Ты что, братец, плохо соображаешь? – очень по-братски спросил инспектор. – Зачем  пишешь, что ты еврей? Сейчас, получая паспорт, ты можешь выбрать себе национальность получше. Тем более что твоя мать молдаванка. Зачем тебе в паспорте еврей. Я, лично, против евреев ничего не имею, но времена сейчас такие. Ты слышал, что делается в Москве с этими врачами-убийцами? Не будет тебе пути-дороги с еврейским паспортом.

   Долго еще убеждал милиционер мальчишку, что выбранная им национальность всегда будет помехой во всей его жизни. Но Яков не соглашался. – Моя мать не предала отца и отдала жизнь за это. Как же я могу предать их и отказаться от своего рода, испугавшись трудностей, которые могут меня ждать. Я сегодня живу среди разных людей, и никто не попрекает меня тем, что я еврей. – Да просто никто этого не знает. – Твердил своё инспектор. – Ты когда- нибудь меня ещё вспомнишь. – Он даже пытался повлиять на упрямца через директора. Но она сказала: Вы должны уважать выбор мальчика. Оформите документ так, как он просит.

   Несмотря на тяжелые шестидесятые годы обострившегося антисемитизма, Яша никогда не ощущал с чьей-либо стороны обиду или унижение. Но что же произошло сейчас? Что думает о евреях Ленина мама, он уже понял. А что думает сама Лена? Где она? Почему в больнице? Как ему её разыскать? Что-то мелькнуло у него  голове, и он стал напряженно думать, стараясь поймать теряющуюся мысль. - Ага! Вот она! Вика! Но как её найти? – Яков встал и отправился в училище. Надо разыскать подругу Виктории Юлю, которая училась с ним на одном курсе. На счастье Юлия оказалась в училище.

2

   Вика, разузнав все, о чём просил её Яков, направилась проведать в больнице сестру. Лена несказанно обрадовалась гостье. – Вика, дорогая, - целовала её Лена, - спасибо, ты мне очень нужна. Она усадила её на свою кровать и пыталась как-то начать сложный разговор. Однако Вика её опередила и сообщила о том, что ей всё известно, что Яша ещё не ведает в какой она больнице и страшно переживает, не зная, на какой позиции стоит сама Лена. Как она отнеслась к этой «новости» и чем она больна. – Как я отнеслась? – удивилась Лена, как будто об её позиции сообщали все средства массовой информации. – Я поссорилась с мамой, и мне стало так плохо,  что вызывали скорую дважды. И, несмотря на все уколы, с истерикой забрали в больницу. Но я здесь не долго.