большей части уверенности в себе. Я цеплялась за последнюю оставшуюся щепку, но смех Бо над моей реакцией в туалете просто разорвал ее на куски.
— Эй, — мягко сказал Бо, кладя руку мне на плечо и останавливая меня на тропе. Жар от его широкой груди ощущался у меня за спиной. — Мне жаль. Я смеюсь не над тобой, а просто над ситуацией. Я привык к такого рода вещам, и я никогда по-настоящему не был рядом с кем-то, кто не был так же привыкший к ним. Я приношу извинения, если задел твои чувства.
Я была благодарна за его извинения, но это мало подняло мне настроение. Он видел во мне глупую городскую девчонку, которая никогда не впишется в его грубый и суровый мир. Я была избалованной принцессой, которой требовался водопровод и жилище без грязи. Он был грубым и крутым парнем, который был бы единственным человеком, выжившим после зомби-апокалипсиса.
Конечно, он смеялся надо мной. Конечно, он жалел меня. Я была смешна.
— Пожалуйста, — прошептала я. — Мы можем просто зайти внутрь? Я хочу, чтобы этот ужасный день поскорее закончился.
Он сжал мое плечо.
— Конечно.
Вернувшись в дом, он быстро установил походную раскладушку с металлическим каркасом и раскатал толстый брезентовый спальный мешок для моей кровати. Из своей спортивной сумки я вытащила подушку, которую позаимствовала у Фелисити, и прижала пушистый пух к лицу. От ее знакомого запаха у меня снова встал комок в горле. Цветочный запах скоро сменится запахом костра, чистый белый хлопок вскоре испачкается грязью. Хорошее, запятнанное незнакомым.
Я подумывала переодеться в пижаму, но быстро отбросила эту мысль. У меня едва хватило сил опуститься на койку и снять туфли. Завернувшись в спальный мешок, я поглубже зарылась в него, сделав несколько долгих вдохов древесного запаха Бо, который остался на красной фланелевой подкладке. Крепко обняв подушку, я смотрела, как Бо расстилает свой собственный спальный мешок на полу.
— У тебя что, нет раскладушки? Или подушки? — спросила я.
— Со мной все будет в порядке.
Глупая я. Горцам не нужны были такие тривиальные вещи, как раскладушки и подушки.
Бо в последний раз подбросил дров в камин, прежде чем улечься на свою постель и закинуть руки за голову.
— Спокойной ночи, — сказал он.
— Спокойной ночи. — Я закрыла глаза, желая, чтобы сон поскорее нашел меня. Может быть, немного отдохнув, я бы не испытывала желания свернуться калачиком и плакать в течение нескольких дней.
— Завтра будет лучше, Сабрина, — прошептал Бо.
Я поверила ему.
Потому что куда уж хуже может быть?
Громкий треск заставил меня резко проснуться. Внезапное движение вызвало ослепляющую боль в ребрах, и я рухнула обратно на свою койку, схватившись за бок. Когда белые пятна в моем поле зрения рассеялись, я открыла глаза и увидела солнечный свет, пытающийся заглянуть внутрь. В аванпосте было всего несколько окон, одно на кухне и два высоко в скатной крыше, но все три были грязными. Толстый слой грязи блокировал больше света, чем пропускал внутрь.
Спальный мешок Бо был свернут и сложен у камина. Ни его, ни Буна нигде не было видно.
Я медленно заставила себя сесть и быстро оценила свои травмы. Мое лицо было опухшим и, без сомнения, привлекательного синевато-фиолетового оттенка. Отсутствие зеркала не слишком расстраивало, так как я действительно не хотела видеть, насколько отвратительно выгляжу. Моя лодыжка затекла и невероятно болела. Боль, отдававшаяся в ребрах, была невыносимой и, скорее всего, убьет меня в течение часа.
Но если бы я умерла, мне, по крайней мере, больше никогда не пришлось бы пользоваться уборной.
Я набрала в грудь побольше воздуха и встала с койки. Снаружи раздался еще один громкий треск, и я прошаркала по пыльному полу, чтобы выглянуть в кухонное окно.
О боже. Бо, сексуальный лесоруб, был снаружи и рубил дрова. Видение было достойно обморока. Его белая футболка натянулась на напряженных бицепсах, когда он взмахнул топором над головой. Когда он с грохотом опустил его, чтобы расколоть бревно, его бедра напряглись в выцветших джинсах. Единственным способом описать его ноги было «мускулистые». Эти бедра, без сомнения, могли толкаться с невероятной силой, и я уверена, что он мог бы трахнуть девушку до беспамятства.
— Уф. — Я откинулась от грязного окна и поправила свой конский хвост, давая своим гормонам несколько секунд успокоиться, прежде чем выйти на улицу. Прошлой ночью я сказала себе, что вычеркну секс из своих мыслей, и у меня были все намерения попытаться. Но когда он выглядит таким мужественным и сексуальным? Борьба будет тяжелой. Когда я убедилась, что румянец сошел с моих щек, я толкнула дверь.
— Привет, — окликнула я.
Топор Бо остановился на середине удара, и он прислонил его к большому пню.
— Привет. Извини, если я тебя разбудил.
— Все в порядке. Который сейчас час?
— Около до полудня.
Вау. Я проспала намного дольше, чем думала, что смогу. Как только я устроилась в своей кроватке, она оказалась на удивление удобной. Тяжелый спальный мешок в сочетании с теплом от дровяного камина превратили кровать в кокон. Это, в сочетании с моей усталостью, сделало меня мертвой для всего мира почти на девять часов. Я уже много лет не спала так долго. Обычно моим максимумом было шесть часов.
— Ты давно на ногах? — спросила я.
Он кивнул.
— Несколько часов. Я включил водяной насос, так что теперь ванная должна работать.
— Здесь есть ванная? — спросила я в шоке. Прошлой ночью он сказал, что там есть вода, но я предположила, что это только для кухонной раковины.
— Да. Разве ты не видела дверь в дальнем углу?
Я думала, что это другой выход. Перспектива настоящего туалета со спускаемой водой заставила меня развернуться и практически вбежать внутрь. К черту боль в лодыжке и ребрах, ванную я должна была увидеть немедленно.
Послышались глухие шаги Бо, откуда-то появился Бун и трусцой направился ко мне.
— Там ничего особенного, — предупредил он, когда моя рука потянулась к дверной ручке ванной.
— Кого это волнует? Это не пристройка.
Его смешок эхом отразился от бревенчатых стен.
Распахнув дверь, я просунула голову в ванную аванпоста. Унитаз был старым, а некогда белый фарфор пожелтел. Душ был не больше стоячего гроба. Зеркало над раковиной на подставке было покорежено и треснуло в одном углу. Зеленая плитка была примерно такой же чистой, какую можно было бы ожидать найти в дайв-баре5.
Слезы радости наполнили мои глаза. Это была самая красивая ванная комната, которую я когда-либо видела.
— Спасибо, —
