но масштабированных и модифицированных.
Она переключила изображение.
– Второй уровень: атмосферная защита. Распыление специальных аэрозолей в верхних слоях атмосферы для временного усиления её защитных свойств. – Она сделала паузу. – Да, это временное решение с собственными побочными эффектами, но в чрезвычайной ситуации оно может спасти миллионы жизней.
Следующий слайд показывал наземные структуры.
– Третий уровень: защита критической инфраструктуры. Усовершенствованные фарадеевы клетки для ключевых энергетических узлов, импульсные поглотители для компьютерных центров, автономные системы жизнеобеспечения для убежищ.
Она повернулась к собравшимся.
– И, наконец, самый амбициозный компонент: экспедиция к Солнцу. – Изображение показало флотилию космических кораблей, направляющихся к яркой звезде. – Миссия с целью развёртывания экспериментальных квантовых щитов, способных напрямую воздействовать на солнечную активность в критической зоне. Технология всё ещё находится в стадии разработки, но с должным финансированием и фокусом, мы можем сделать её реальностью в течение года.
Адриан Вайс, до этого момента молча наблюдавший, наклонился вперёд.
– Доктор Пател, ваш план выглядит… впечатляюще, – произнёс он. Его глубокий голос, привыкший к публичным выступлениям, легко заполнил зал. – Но каковы требуемые ресурсы? И как вы предлагаете распределить их между защитой инфраструктуры и спасением населения?
В его вопросе Элайджа уловил подтекст, который ему не понравился. Вайс уже рассуждал в категориях "что спасать", а не "как спасти всё".
Ситара, однако, была готова к такому вопросу.
– Господин Вайс, в моей концепции защита инфраструктуры и защита населения – это не конкурирующие приоритеты, а взаимодополняющие компоненты единой стратегии. – Она вывела новые данные. – Мы разработали детальный план поэтапного внедрения защитных мер, начиная с критических систем жизнеобеспечения и заканчивая более широкими защитными экранами.
Она перешла к конкретным цифрам.
– Что касается ресурсов – да, они значительны. По предварительным оценкам, реализация полного комплекса мер потребует около пятнадцати процентов мирового ВВП в течение следующих двадцати месяцев. Беспрецедентно, но выполнимо. Особенно если учесть альтернативу – потерю большей части нашей технологической инфраструктуры, что означало бы экономический ущерб в сотни раз больший.
– Пятнадцать процентов мирового ВВП, – повторил представитель Северо-Американского Блока. – Это… колоссальные средства.
– Которые будут потрачены здесь, на Земле, – парировала Ситара. – На создание рабочих мест, развитие технологий, строительство защитных сооружений. Это не просто расходы, это инвестиции в новую, более устойчивую инфраструктуру.
Элайджа с удивлением наблюдал за тем, как Ситара умело переводила разговор из плоскости апокалиптической угрозы в область практических инвестиций и экономического развития. Она говорила на языке, который политики и бизнесмены понимали гораздо лучше, чем его научные выкладки о нейтринах и корональных выбросах.
Дискуссия продолжалась несколько часов. Представители разных блоков задавали вопросы, выражали сомнения, предлагали альтернативы. Но постепенно общий настрой менялся от скептицизма к признанию необходимости действовать. Даже самые осторожные участники начинали понимать, что цена бездействия слишком высока.
Наконец, Генеральный Секретарь вернулся к центру обсуждения.
– Доктор Хокинс, доктор Пател, я благодарю вас за детальную презентацию. – Он обратился ко всему собранию. – Учитывая представленные данные и обсуждение, я предлагаю перейти к формальному учреждению Совета Выживания и утверждению первоначального бюджета для начала работ.
Голосование было почти единогласным. Совет Выживания официально получил мандат на мобилизацию ресурсов, координацию исследований и реализацию защитных мер в глобальном масштабе.
Когда заседание завершилось, Элайджа и Ситара остались в зале, пока остальные участники постепенно расходились, формируя небольшие группы для продолжения обсуждений.
– Мы сделали это, – сказала Ситара с легкой улыбкой. – Они поверили.
Элайджа кивнул, но его лицо оставалось серьезным.
– Поверили, да. Но это только начало. Самое сложное впереди.
Он заметил, что Адриан Вайс направляется в их сторону. Президент Глобального Консорциума излучал уверенность и силу, несмотря на возраст.
– Доктор Хокинс, доктор Пател, – поприветствовал он их. – Впечатляющая презентация. Особенно ваша часть, доктор Пател. Перевести апокалиптическое предсказание в инвестиционную возможность – это искусство.
– Я просто говорю правду, господин Вайс, – ответила Ситара. – Любой кризис – это одновременно и вызов, и возможность.
Вайс улыбнулся.
– Именно поэтому я хотел бы предложить ресурсы Консорциума для вашего проекта космических экранов. Наши инженеры уже работают над подобными технологиями. Объединение усилий может значительно ускорить процесс.
Элайджа внимательно наблюдал за Вайсом, пытаясь разгадать его истинные мотивы. Репутация президента Консорциума как технократического элитиста была хорошо известна.
– Щедрое предложение, – осторожно ответил он. – Но я полагаю, эти решения теперь будет принимать Совет Выживания, а не отдельные исследователи.
– Разумеется, – согласился Вайс с лёгким поклоном. – Я просто хотел выразить свою личную поддержку вашей работе. – Он посмотрел на Элайджу с неожиданной интенсивностью. – Знаете, доктор Хокинс, многие на моём месте восприняли бы ваше открытие как катастрофу. Но я вижу в нём шанс переосмыслить наш подход к технологиям, к самому устройству цивилизации.
– Переосмыслить в каком смысле? – спросил Элайджа, чувствуя нарастающее беспокойство.
– В самом фундаментальном, – ответил Вайс. – Иногда требуется потрясение, чтобы избавиться от устаревших структур и создать что-то более… эффективное. – Он сделал паузу. – Но это философские размышления, а нам предстоит заниматься практическими вопросами. Я надеюсь на продуктивное сотрудничество.
С этими словами он кивнул им обоим и удалился, присоединившись к группе представителей крупных корпораций.
– Он меня пугает, – признался Элайджа, когда Вайс оказался вне пределов слышимости.
– Он прагматик, – ответила Ситара. – И он контролирует ресурсы, которые нам необходимы. – Она повернулась к Элайдже. – Послушайте, я понимаю ваши опасения. Но сейчас нам нужны все возможные союзники, даже те, чьи мотивы не полностью альтруистичны.
Элайджа хотел возразить, но в этот момент к ним подошёл полковник Ли, присутствовавший на заседании в качестве представителя Космического Агентства.
– Доктор Хокинс, доктор Пател, – поприветствовал он их. – Поздравляю с успешной презентацией. Совет принял правильное решение.
– Спасибо, полковник, – кивнул Элайджа. – Но без данных с "Кассандры" мы не смогли бы предоставить столь убедительные доказательства.
Ли кивнул.
– Мы все делаем свою часть работы. И говоря об этом… – Он понизил голос. – Космическое Агентство получило официальное распоряжение начать подготовку к миссии к Солнцу. И они хотят, чтобы вы оба участвовали в разработке. Особенно интересует концепция квантовых щитов.
– Квантовые щиты всё ещё в основном теоретическая концепция, – осторожно заметил Элайджа. – Нам понадобится кто-то, кто специализируется на квантовой физике солнечной плазмы.
– Именно об этом я и хотел поговорить, – сказал Ли. – На "Кассандре" работает доктор Ясна Новак. Она ведущий теоретик в области квантовых взаимодействий в экстремальных условиях. И у неё уже есть прототип технологии, которая может стать основой для щитов.
– Новак? – Элайджа наморщил лоб. – Я читал её работы. Блестящий ум, но… неординарный подход.
– Это дипломатический способ сказать, что половина научного сообщества считает её теории граничащими с научной фантастикой, – усмехнулся Ли. – Но сейчас нам нужны именно такие неординарные решения, разве нет?
Ситара, которая внимательно слушала разговор, включилась:
