эта – ведунья лесная. – Да у самой от чего-то сердце екнуло. – А чего спрашиваем?
– Да так… странностей многовато, – ответил мой раб задумчиво.
– Ты просто, видать, раньше с лесными ведуньями-то не знался, – предположила осторожненько.
– Твоя правда, – согласился мужик. – Так, значит, не меня варить будем?
Нет, ну до чего… сволочь-то!
– А ты себя есть будешь? – поинтересовалась вкрадчиво.
– Вряд ли, – улыбнулся по-доброму как-то раб мой.
И от улыбки этой сердце вдруг замерло. А потом забилось быстро-быстро так, и на душе потеплело, сама не ведаю отчего.
– Ступай за ведром, охранябушка, – сказала тихо, – я мясо на рынке купила, его и сварим.
И отступив, дверь закрыла да спиною к ней прижалась, успокаиваясь. День что вчера, что сегодня выдался один другого насыщеннее, уж столько событиев, что немудрено и перенервничать. Да только по-настоящему взволновала сердце улыбка эта. Я в своем лесу человеческого тепла не видела, другой здесь мир, иные и обитатели. И мужик этот, жизнью искалеченный, несправедливостью изможденный, он был как все вокруг – как зверь лесной, что пришел для излечения. В сенях-то у меня и волки и медведи и даже рыси порой отлеживались, вот и к охранябу своему я отнеслась так же – болезный же, вылечить надобно. А он возьми да и улыбнись. По-человечески так. Словно солнышко проглянуло сквозь сумрак вечерний, последним лучом вызолотив все вокруг…
– Ведьма, тут два ведра. Одно серебряное, – раздался голос мужика за дверью. – Ты что, серебра не боишься?
– Я ж не упырь, не волкодлак и не нежить, – ответила мрачно, разом утратив и тепло в душе, и быстроту биения сердца.
– Ага, то есть ты ведьма, – заключил этот… шибко умный.
Я развернулась и двери распахнула разъяренно.
На сей раз просить мужика отступить на три шага не пришлось – он уже там стоял, невозмутимо ведра разглядывая. И взгляда от ведер не отрывая, пояснил спокойственно:
– С ведуньями лесными не знаком, тут твоя правда. Да только давай уж откровенно – вряд ли лесная ведунья знакома с методами убиения упырей, вампиров и волкодлаков.
И взгляд на меня поднял. Вопросительно-насмешливый такой.
Ах ты гад!
– Ладно, подловил, ведьма я, – отрицать не стала. – И тут дело такое, охранябушка мой распрекрасный, о коем тебе знать надобно – у ведуний-то потребностей в мужском внимании нет, а вот у ведьм… хе-хе…
Побледнел болезный мой, но за водой утопал с достоинством, зато усмехаться надменно перестал – и то хлеб.
А я в избу вернулась, самую страшную маску из всех натянула, а нос взяла поменьше – мой самый длинный обзору мешал слегка, перчатки надела с когтями поменьше, плащ почище, все ж готовить собиралась, да и пошла кухарничать, делать нечего.
* * *
Поначалу я мужика за водой не туда послала – в смысле я вообще никуда не посылала, он сам ушел, а как пришел, тут-то до меня и дошло, что не туда ходил. Он через лес, к ручью смотался, это шагов за триста пути. А мне водяной еще год назад родник во двор провел, теперь бочка с водой завсегда полная, и вода ключевая, студеная, вкусная. Но вот то, что студеная… не радовало. Ибо пойди умойся студеной водицей-то, спозаранку… то еще удовольствие.
– Охранябушка, любый мой, пригожий, – ласково сказала я, уж так ласково, что мужика передернуло, – напрасно труд на себя взял такой, ходить неведомо куда…
– К ручью, – не согласился с терминологией мужик.
– Хорошо, пусть будет «ведомо куда». Только смысл от того не меняется. Зачем ходил-то? Тут же вода в бочке есть, – перестала издевательски любезничать я.
– Так это же бочка, сколько лет этой воде уже?
Вот же ж.
– Она родниковая. Мне водяной родник приспособил, – сообщила мрачно.
– Ясно, – спокойно ответил охраняб.
Пошел да и вылил воду. А я запоздало о словах своих пожалела – котел-то у меня был, только я в нем зелья последний раз с год назад варила, а то и с два, и мыть его надобно было сейчас, а теплую воду с ручья раб мой нерадивый гордо вылил. И вот что мне стоило промолчать?
В общем, котел для зелий пришлось мыть магией. Я попыталась руками, но слишком холодная вода была, в перчатках хлюпать начало вообще мерзко, пришлось магией. Охраняб скептически наблюдал за моими манипуляциями… но не вмешивался.
Котел я в итоге кое-как вымыла, водой ополоснула, охраняб воды в него залил, совместными усилиями – я магией, он руками, взгромоздили над костром, всунув в таган, я в печи готовить не рискнула, я ее года два уже не чистила и в ней домовой приблудный спал, тихарясь от Силы Лесной.
Потом долго ждали, пока вода закипит.
Я так вообще не дождалась, сбегала в дом, бутербродов наделала, на тарелке вынесла, на ходу уже вспомнила, что перчатки, снятые на время нарезания хлеба да ветчины, обратно не надела, и пришлось сначала кричать:
– Охранябушка, а смотри, что это там?
А потом, пока он смотрел в лес, тарелку на скамью быстро поставить и бежать за перчатками. Надо бы еще пару сделать, а то надевать мокрые неприятно, а с большими когтями неудобно.
К тому моменту как вернулась, охраняб уже все бутерброды умял и теперь сидел на скамье, скептически глядя на меня и заодно сообщив:
– Там, в смысле в лесу, ничего не было.
– Да и тут уже ничего не осталось, – вздохнула я.
Подхватила тарелку и ушла в дом, новые бутерброды строгать – ну и аппетиты у некоторых, эдак я его точно не прокормлю.
Когда вернулась, меня ждали две вещи – закипевшая вода и вопросительный взгляд все еще голодного мужика. Молча отдала ему всю тарелку и угрюмо посмотрела на воду. В жизни супов не варила да никогда не думала, что это станет проблемой.
– По идее начинать нужно с мяса, – выдал умную мысль мужик, уминая очередной бутерброд.
Из ветвей растущей во дворе березки вылезла морда кота Ученого, и он с таким же умным видом заявил:
– Точно с мяса.
Леший умных советов не давал – просто принес мне кулинарную книгу, видать в Веснянки за ней сходил, да отослал примчавшегося было волка, значит, сам рядом будет.
– Вот сердечное тебе спасибо! – искренне поблагодарила я.
Леший, молча кивнув, растворился.
А кот-ехидна остался. На ветке растянулся и промурлыкал:
– Ну давай, осваивай, что ли, кулинар-р-рную м-м-магию.
Это он мне так намекнул на то, что у меня там еще учебники неоткрытые остались и надо бы за учебу браться, а не супы варить. Но, если честно, между супом и учебниками я бы выбрала… учебники. Читать-то я по крайней мере умею.
– Слушай, ведьма, я уже поел, – решил вдруг сжалиться надо мной охраняб.
– Точно? – с надеждой вопросила я.
Мужик уверенно кивнул, доедая последний кусок последнего бутерброда. Я вздохнула, не скрывая облегчения, кот уржался так, что свалился с ветки на землю и исчез уже оттуда.
– Ну, раз поел, моешь посуду! – гордо решила похозяйничать.
Мужик выразительно посмотрел на единственную все-таки чистую практически тарелку и на идеально чистый котел с кипящей водой. Потом с усмешкой на меня, мол, мыть-то нечего.
– М-да, проблема, – была вынуждена согласиться я.
– Может, компот сварим? – даже не знаю почему предложила я.
Тяжело вздохнув, охраняб ушел в дом. Вернулся с мясом. В общем, если он и был согласен на компот, то только компот из мяса.
– У тебя хотя бы соль есть? – поинтересовался мужик, разделывая мясо на пне неизвестно где обнаружившимся топором.
У меня, кажется, вообще топора не было, где он его взял?
– Какая-то ты странная ведьма, – разрубая говядину на куски, вскользь заметил охраняб.
– Что значит странная? Я старая женщина, давно живу одна, разучилась готовить! – возмущенно заявила я и ушла в избушку.
Тоже мне, нашелся тут мужик без странностей. Сам вон ходит и отпускает саркастические замечания, хотя должен был бы лежать в беспамятстве, а странная тут почему-то я.
* * *
В избушке напустила туману, зажгла свечи, сняла плащ, маску, нос и перчатки, накинула на себя иллюзию – знаю, что они у меня не очень, но в тумане кто разглядит. Чаю мятного успокоительного заварила, творога себе набрала со сметаною, ветчины для бутербродов не осталось – мужик все съел, – и засела за учебник по иллюзиям.
Два
