Глава 11. Галстук
— Михаил…
Сажусь на край дивана.
— Не сейчас, Настюша, — строго отвечает Михаил, срывая с плоской коробки красную оберточную бумагу.
Тон такой, будто я перед ним действительно провинилась. Будто я коварная жена, которая в тайне глотает контрацептивы.
— Михаил, это глупо…
— Я же сказал, не сейчас, — смотрит на меня исподлобья и мнет оберточную бумагу.
— Ладно, — складываю руки на коленях и перевожу взгляд на елку. — Тоже мне.
Открывает коробку, а там часы на черной подложке. Михаил их внимательно разглядывает и улыбается, когда переворачивает. Мне очень любопытно, что он там такого увидел, что не смог сдержать улыбку. Встаю, подхожу к креслу, на котором расселся мой вредный босс и сажусь на подлокотник. Показывает оборотную сторону часов, а там тонкая гравировка “лучшему сыну на свете”.
— Вот так, — Михаил накидывает часы на запястье, — я лучший сын на свете.
— Это мило, — я тоже не могу сдержать улыбку.
— Не буду спорить, — застегивает ремешок и откидывается на спинку кресла.
На нижней ветке елке подвязан зеленый галстук с желтыми утятами.
— Ага, — Михаил кивает, заметив мой удивленный взгляд. — Мне еще галстук подарили.
— Надо его тоже примерить.
— Нет.
— Почему?
— Потому что жуткий.
— Ничего подобного.
Моей наглости нет границ. Отвязываю галстук от ветки и протягиваю его Михаил:
— Это мамин подарок. Надень.
Михаил фыркает, но все же накидывает галстук на шею. Очаровательные утята, пусть и не гармонируют с белой футболкой.
— Его надо обязательно в офис выгулять, — я возвращаюсь на диван.
— Ты серьезно?
— А что?
Михаил медленно моргает, а потом смеется, и я присоединяюсь к его смеху. Представила его в строгом стильном костюме и галстуке с утятами.
— У отца полно таких нелепых галстуков, — Михаил вздыхает. — Теперь вот и до меня добралась.
— Зато как привлекает внимание, — я глаз не могу отвести от ярких утят. — Можно, сказать гипнотизируют.
— Иди рассмотри поближе, — хлопает по подлокотнику, и я улавливаю в его голосе игривые нотки. — И ты умеешь завязывать галстуки?
— Да.
Я научилась ради Сёмы. Я думала, что будет очень романтично завязывать ему галстуки по утрам, когда мы решим жить вместе, но мы так и не съехались.
— Тогда я требую, чтобы ты мне завязала галстук по всем правилам, — Михаил перемещается на диван, разворачивается ко мне и горделиво вскидывает подбородок, — начинай.
— Классический? Или выдумкой?
— Классический, сам галстук уже с выдумкой, — Михаил улыбается, и я вижу в нем тень его матери.
Торопливо завязываю аккуратный узел и краснею до кончиков ушей под пронзительным взглядом. Приглаживаю галстук на груди и отворачиваюсь, крепко зажмурившись. Это было лишним.
— А зайка не обманул, — хмыкает Михаил, — галстуки ловко завязывает. И на ком зайка тренировался?
— На себе, — обиженно поджимаю губы.
— А ну, иди сюда, — сгребает в охапку и оказываюсь прижата к его груди. Откидывается назад и зевает. — А теперь можно вздремнуть.
— Я хочу домой…
— Я тут решаю, когда тебе домой, а когда обнимать босса в галстуке с утятами, — недовольно бурчит. — Все, затихла. Я сегодня не выспался.
Замолкает, дыхание выравнивается и сердцебиение успокаивается. Так. Дождусь, когда Михаил заснет и сбегу. Он меня пугает. По-хорошему, надо из города линять, а то натворила я дел, конечно.
Вслушиваюсь в удары сердца Михаила и предпринимаю попытку выбраться из его загребущих рук, а глухо рычит:
— У тебя два варианта, зайка. Вздремнуть или я воспользуюсь тобой по прямому назначению.
— Я выбираю вздремнуть, — испуганно шепчу я.
— Вот и спи.
Вздыхаю и устраиваюсь на груди Михаила поудобнее. Я тоже люблю обнимашки. В них уютно и тепло. И они мне сейчас очень нужны.
— Миша…
Закусываю губы, потому что очень непривычно обращаться к боссу по сокращенному имени:
— М-м? — сонно отзывается Михаил.
А я уже не помню, что хотела сказать. Возможно, лишь желала позвать его по имени и чтобы он помычал мне в ответ. Закрываю глаза. Меня тоже клонит в сон, а после я попытаюсь вновь вывести Михаила на адекватный разговор. В теплых грезах вижу младенца на руках. Агукает, улыбается беззубым ртом и носик морщит, а затем он коротко и сердито кашляет. В удивлении распахиваю глаза.
— Привет, па, — севшим голосом говорит Михаил. — Могу поинтересоваться, как ты вошел?
