пытались обвинить их в тайном сотрудничестве с охранкой и совершении уголовных преступлений в корыстных целях. В главе «Загадки Кобы», включенной в его биографию Сталина, Эдвард Радзинский попытался доказать, будто деятельность героя его произведения во время первой российской революции свелась в основном к террористическим актам.
Профессиональный драматург Радзинский прибег к ярким краскам при описании налета на экипаж с деньгами 26 июня 1907 года на Эриванской площади в Тифлисе: «Банда в полсотни человек», преградившая путь экипажу с деньгами, «грохот и дым», «убитые казаки, полицейские и солдаты, в клочья разорванные бомбами», «стонущие, изуродованные прохожие, валявшиеся среди разнесенных в щепки экипажей», «злоумышленники», которые «среди дыма и удушливых газов схватили мешок с деньгами».
Объясняя цель этого нападения, Радзинский писал: «Удобная жизнь эмигрантов за границей и деятельность подпольных революционеров в России – все это требовало очень и очень больших денег». Радзинский уверял, что Ленину для его «удобной жизни» в эмиграции требовались деньги, а поэтому ему «пришло в голову использовать в «бомбовой работе» преданного грузина», то есть Сталина, который в это время был известен в партии по кличке «Коба».
Как утверждал Радзинский, для исполнения плана Ленина, видимо, задуманного им для того, чтобы расплатиться по счетам лондонских и берлинских гостиниц, И.В. Сталин привлек большевика С.А. Тер-Петросяна (его партийная кличка была Камо). Радзинский писал: «Нападение на Эриванской площади… великолепный спектакль от начала до конца сочинил Коба и точно, по заданным нотам, исполнил Камо. Это был первый спектакль, поставленный Кобой, который прогремел на всю Европу». Драматург утверждал, что во время этого налета Сталин был среди нападавших и повредил себе руку. Отстаивая свою выдумку, Радзинский оспаривал широко известный факт: Сталин повредил руку еще в детстве.
Версию Радзинского подхватили и развили другие авторы. Так, автор книги «Иосиф Сталин» А.Н. Гордиенко утверждал, что с начала 1906 года «Коба активно взялся за организацию экспроприаций и вскоре стал фактическим руководителем большевистских боевиков в Закавказье», и «именно благодаря «эксам» Сталин впервые смог приблизиться к Владимиру Ульянову».
Что же было на самом деле, если рассеять дым и позволить стихнуть грохоту, созданному усилиями Радзинского? Многое, о чем Радзинский повествовал тоном первооткрывателя, было давно и широко известно в нашей стране. События 26 июня 1907 г. на Эриванской площади в Тифлисе в советское время были многократно описаны в исследовательской и художественной литературе; они были даже экранизированы. Хотя большевики категорически выступали против терактов, совершавшихся эсерами и другими, они, после того, как правительство стало прибегать к оружию для подавления революции, стали создавать боевые дружины и вооружать их. Для того, чтобы достать оружие, члены боевых дружин совершали нападения на военные склады. Порой они совершали нападения на экипажи с деньгами. Захваченные деньги, которые воспринимались как боевые трофеи революции, использовались для закупки оружия. Такие акции (их называли «экспроприациями», или сокращенно «эксами») особенно участились по мере того, как правительство стало прибегать к карательным экспедициям против Советов и расстрелам их сторонников.
Как написано в 6-м томе «Советской исторической энциклопедии», выпущенном в 1965 г., Камо «в марте 1906 выехал в Петербург, где впервые встретился с В.И. Лениным. По поручению Ленина выезжал за границу для закупки и тайной транспортировки оружия в Россию. Чтобы обеспечить партию денежными средствами, в 1905-06 гг. организовал ряд экспроприаций денег у царского правительства, в том числе в 1907 экспроприацию на Эриванской площади в Тифлисе 250 тыс. руб., принадлежавшей казначейству. Деньги были отвезены в Петербург и переданы в распоряжении партии». Одновременно Камо «в 1905-07 неоднократно доставлял из Петербурга в Тифлис оружие и боеприпасы». После того, как стало очевидно, что революция потерпела поражение, руководство большевистской партии во главе с Лениным приняло решение отказаться от «эксов».
Совершенно очевидно, что в советское время участие большевиков в «эксах» считалось делом достойным и героическим, а поэтому никто не пытался скрыть участия в подобных акциях. Особо много внимания было уделено руководителю и участнику этих акций – С.А. Тер-Петросяну (Камо). Его деяния получили широкую огласку в советское время. О нем было написано немало книг и создано несколько кинофильмов. В 1931 г. написал очерк о Камо и Максим Горький, которому тот рассказывал в 1920 г. об обстоятельствах некоторых своих «эксах», о том, как он имитировал сумасшествие в берлинской тюрьме, чтобы избежать выдачи российской полиции, разыскивавшей его после налета на Эриванской площади. Нигде ни в фильмах, ни в очерке Горького, ни в других книгах ни разу не упоминалось имя Сталина как соучастника Камо или организатора его акций.
После налета на Эриванской площади и других «эксов» российская полиция установила всех причастных к этому акту. Многие участники нападения 26 июня 1907 г. были вскоре арестованы. Аресты проходили как в России, так и за ее пределами. Этому помогло то обстоятельство, что номера 500-рублевых похищенных ассигнаций были помечены. Если большевики пытались обменять эти ассигнации за рубежом, то за ними устанавливалась слежка местной полиции, действовавшей в согласии с полицией России. Поэтому значительная часть участников нападения и их помощников были арестованы. При попытке сбыть эти ассигнации во Франции были арестованы будущий нарком иностранных дел СССР М. Литвинов, Ф. Ямпольская, Я. Мастерс, С. Равич (будущая жена Г. Зиновьева) и другие. Сам Камо был арестован в Берлине в ноябре 1907 г. В то же время после ареста в марте 1908 г. Сталину не было предъявлено обвинений в участии в событиях на Эриванской площади, хотя нет сомнений в том, что полиция старательно искала всех виновных в этом нападении. Не предъявлялось ему подобных обвинений и при последующих арестах.
Поэтому особенно абсурдным выглядело утверждение А.Н. Гордиенко, который уверял, будто из денег, похищенных отрядом Камо (при этом Гордиенко увеличил их сумму до 300 тысяч рублей), 15 тысяч рублей присвоили себе Сталин и Шаумян. Гордиенко писал: «Потребности росли, и тех 15 тысяч рублей, которые достались Бакинскому комитету РСДРП после раздела награбленного в Тифлисе, катастрофически не хватало, тем более что и Сталин, и Шаумян использовали партийную кассу в личных целях». Если даже во Франции и других странах Западной Европы сумели быстро обнаружить людей, пытавшихся реализовать похищенные деньги, то каким же образом оставались не пойманными двое людей, долго сбывавших эти меченые деньги в России сравнительно близко от места их похищения?
Как утверждал Гордиенко, «Коба… около года спокойно жил в Баку, где продолжал ругаться с Шаумяном и добывать деньги на газету «Бакинский пролетарий», нелегально выходившую на русском языке». В отличие же от Гордиенко Радзинский проявил больше фантазии. По его словам, Сталин «вместе со своими боевиками… накладывал «денежные контрибуции на нефтяных магнатов»,
