С тех пор диких магов рождалось всё меньше и меньше, в основном слабые бытовики. Очень редко — просветители (учёные по-нашему). Они совершали открытия и несли в земные массы знания о дикарях, пытаясь сделать наш мир частью Арагардена, но из их рассказов родились только сказки и мифы.
Сейчас на Земле и Магоне проживает не больше сотни диких, но за последние тридцать лет я родилась первой.
Что ж. Могу понять магонцев. Нас стоит опасаться и доверять с осторожностью.
Сил открыть третью дверь не осталось совсем, и я решила не перегружать голову знаниями. Завтра буду прикидываться ветошью и молчать, авось мне хватит полученной информации для конспирации. На этом я вышла из сети, сняла артефакты и завалилась в кровать, чтобы не клевать носом в первый учебный день. Время было за полночь.
Глава 8
Мефодий разбудил в шесть утра, как я и просила. Зачем мне три часа на сборы, когда всю жизнь за час управлялась, я не знала, но решила в первый день учёбы подстраховаться.
— Мифа, а одежда готова?
— Конечно, хозяюшка, я её ещё вчера погладил и развесил. Сделать тебе причёску?
— Ого! Ты и это умеешь?
— Естественно, и макияж. Сделать?
— Нет уж, спасибо. Я сама.
Представляю, что он мне там наворотит по канонам магонской красоты. Уж лучше я по старинке как-нибудь.
Волосы собрала в конский хвост, накрасила ресницы, нанесла стойкий блеск на губы — и вуаля, я готова. Для знакомства с будущими однокурсниками выбрала платье с расклешённой юбкой чуть выше колен, насыщенного синего цвета, и лодочки на шпильке, куда же я теперь без каблука? Собрала свою чудо-сумку, позавтракала и глянула на часы: до выхода был ещё целый час, и я решила посвятить его изучению устава УМИЖ, погрузившись в методичку.
Девизом университета являлось: «Уважение и Равенство». Смешно. А чего же они тогда расселяли своих студентов по возможностям кошелька? Ну да ладно, главное, что притеснять, эксплуатировать, оскорблять и применять силу в стенах УМИЖ категорически запрещалось, наказываясь вплоть до отчисления. Также студенты не имели права снимать ограничивающие силу артефакты вне занятий, на которых это было необходимо: магические всплески тщательным образом отслеживались.
Ещё из важного: студенты не имели права покидать измерение «Земля» во время учебной недели. Портал в Магон для них был закрыт, зато выходить за ворота разрешалось. Ну и дальше всякое: бла-бла-бла про прогулы, успеваемость и другие учебные процессы. Взбодрённая и обнадёженная прочитанным, из подъезда я не выходила, а вылетала. Сестрички меня уже ждали. С красивыми причёсками, искусным макияжем, на каблуках, но обе в брючных костюмах.
— Зря ты надела такое платье, — опустила меня с небес старшая, — оно, конечно, красивое и тебе идёт, но богатые придурки любят похабные шутки с задиранием юбок девушкам не своего круга.
— Что? Прямо-таки подбегают и задирают юбку? Первый класс вторая четверть. Я уже и забыла такие детские приколы.
— Какая такая четверть?
— Что за первый класс?
Я это вслух сказала? Блин, обещала же себе помалкивать и думать прежде, чем что-то говорить.
— Не берите в голову, это я земной фильм вчера смотрела, и приклеилось местное выражение. Сходить переодеться?
— Опаздываем, может, обойдётся в первый день, но на будущее имей в виду.
— Хорошо, идём? — И мы двинулись к универу. — Девочки, я утром устав читала, и там написано о равенстве и уважении, а ещё о запрете использования силы.
— Вот ты наивная! — поразилась Велена. — Это же в какой дыре ты росла, раз веришь во всё, что написано? Отпрыскам сильных мира сего никто не указ, максимум, что им сделают, пожурят по-доброму. Задрать ветерком юбку — это ерунда, они ж не насилуют. Это не мои слова, если что. Так обычно рассуждают преподы.
Просвещала нас по дороге третьекурсница о тяготах жизни простого студента, а я настраивалась на боевой лад.
Вот правду говорят, бойся своих желаний, они могут исполниться. В последние годы я фантазировала о том, как бы прожила жизнь, если бы удалось повернуть время вспять. Я бы училась не поднимая головы, получила бы хорошую профессию, отложила бы романы с мальчиками на задний план… Но о чём я никогда не мечтала, так это оказаться на ярмарке тщеславия, где мне придётся доказывать молодым снобам, что я личность и меня нужно уважать.
— И много нас таких, изгоев, над которыми можно измываться?
— В этом году в общагу заселили одиннадцать студентов. Пятерых девушек и шестерых парней, это из сорока трёх. Остальные расселились в коттеджном посёлке за озером. Держитесь вместе, так проще будет отбиваться, — не порадовала новостью Велена. — Вам ещё повезло, на моём потоке всего семь общажников. Мне пришлось весь первый курс ходить с короткой стрижкой.
— Почему?
— Да мымре одной богатой не давали покоя мои волосы. То клеевым шаром запустит, то паразитов нашлёт. Хорошо, что на каникулах она замуж вышла и бросила учёбу.
Ужас какой! Это куда же я попала? Взрослые, двадцатипятилетние люди задирают по углам юбки и кидаются клеевыми шарами! У меня в их возрасте уже сын был и лихие девяностые на дворе, не до баловства. Хотела, Стефа, вернуться в молодость, как говорится, греби полной ложкой.
Тем временем мы подошли к парадному крыльцу университета в числе последних. Студенты собирались в «кружки по интересам», дожидаясь «торжественной линейки». Вспомнилось первое сентября в старших классах, только гладиолусов в руках не хватало.
Мне хватило беглого взгляда, чтобы понять, кто есть кто в этой песочнице: снобы всех трёх курсов держались правее, а ребята попроще кучковались левее.
Элитные третьекурсники разглядывали вновь прибывающих сородичей с прямо-таки отеческим умилением, некоторым кивали, других даже приобнимали. На общажный сброд глядели снисходительно, а на своих семерых «убогих», к которым удалилась Велена, даже покровительственно. Видимо, прикипели душой за три года.
Второкурсники ещё не успели стать настолько терпимыми, как старшие товарищи, и с плотоядными улыбками окидывали взглядами свежее «мясо», а на своих элитников-первогодков не смотрели вовсе. Не до них им.
Ну а наши будущие элитные сокурсники стояли малыми группами, на всякий случай глядя на всех свысока, видимо самоутверждались.
Вскоре на крыльцо из портала вышел ректор, и все стихли. Никаких мантий и убелённых сединою висков, стильный костюм, модная стрижка, на вид лет тридцать, но болтать и смеяться при нём не хотелось совершенно.
— Приветствую вас, студенты. Меня зовут Максимилиан Уман, я ректор УМИЖ. Хочу напомнить всем вам о ценностях и уставе нашего учебного заведения…
И тут красавчик ректор завёл нудную речь о равенстве, братстве и взаимопомощи, растеряв всё своё обаяние и подтверждая мои подозрения, что ему далеко не тридцать, а где-то за триста. Все пятнадцать минут напутствия я думала о том, что стариков в Магоне и не видела вовсе, максимум наши сорок. Скорее всего, невозможно определить возраст мага по внешнему виду. Вот мы тут все выглядим на восемнадцать, а на деле меньше четвертака нет никому. Интересно, сколько мистеру X? Выглядел он лет на двадцать восемь-тридцать. Тьфу ты! К чему я его вспомнила?
Вернулась из своих мыслей от того, что Милана потянула меня к ступенькам.
Старшие курсы отправились по своим аудиториям, а первокурсников ждала вводная лекция и знакомство с остальными преподавателями и их предметами.
При ректоре снобы агрессии не выказывали, поэтому в аудиторию мы с новой подружкой вошли в числе первых, и я опытным взглядом определила лучшие места где-то посерединке. Милана упёрлась было, предлагая затесаться среди студентов на галёрке, где нашли убежище остальные общажники, но я была непреклонна: мы пришли сюда учиться, а не прятаться. Поддерживать и вступать в коалицию сирых и убогих я не собиралась.
В итоге, заняв стратегически важные места, мы принялись ждать начала лекции. И тут вдруг моя подружка прикипела взглядом ко входу, разливаясь румянцем.
