Он доброжелательно поздоровался с ней и поставил металлический ящик на стол перед Амандой. Достал связку ключей из кармана, открыл контейнер, и Аманда закрыла глаза.
– С вами все в порядке? – спросил поверенный.
– Немного нервничаю, но это ничего, – ответила Аманда.
Адвокат сочувственно улыбнулся, затем достал из ящика обычный белый стандартного размера конверт.
– Вот ваш конверт, – сказал он. – Вы должны открыть его сегодня не позднее полуночи. Содержимое конверта не требует разъяснений, но если у вас появятся вопросы, звоните, не стесняйтесь.
– Спасибо, мистер Харрис, – ответила Аманда, надеясь, что он что-нибудь добавит, что-то успокаивающее или, может быть, обнадеживающее. Но адвокат, взяв контейнер, молча вышел из комнаты.
Когда дверь за ним закрылась, Аманда повернулась к столу и посмотрела на лежащий перед ней конверт. На нем черным шрифтом было напечатано: «Аманде Седжуик. Открыть десятого декабря».
Аманда взяла практически невесомый конверт в руки. Внутри не может быть ничего, кроме листка бумаги. Или чека. Она закусила верхнюю губу и перевернула конверт. На обратной стороне ничего не было.
Аманда потеребила бумагу в руках, ей хотелось открыть конверт, просто чтобы покончить со всем этим, она провела большим пальцем по краю конверта, но потом покачала головой и положила его во внутренний карман своей сумочки. Лучше открыть конверт дома. Кто знает, что там внутри? Чек на пару центов? Чек на миллион долларов? Письмо от отца с объяснениями, почему ее отец так и не стал ей отцом?
«Просто отправляйся домой, – сказала она себе. – Иди домой, отпусти Летти и открой конверт. Возможно, тогда на всем этом можно будет поставить точку».
– Ты уже открыла его? – спросила Дженни.
Аманда намотала телефонный провод на палец и посмотрела на конверт, лежащий на кухонном столе. Дженни звонила уже в третий раз, с тех пор как два часа назад Аманда вернулась из адвокатской конторы.
– Нет еще.
Дженни разочарованно взвизгнула:
– Аманда, ну как у тебя хватает терпения? Я просто умираю от любопытства.
«А я могу и подождать», – подумала Аманда. Она ждала двадцать восемь лет, и для нее это была последняя возможность хоть как-то понять человека, давшего ей жизнь.
– Ты помнишь, что там говорится о блаженном неведении? – сказала Аманда. – У меня такое чувство, что, когда я открою этот конверт, весь мой мир изменится... или не изменится, что ничуть не лучше. – Она присела на высокий табурет и посмотрела в окно. – Я боюсь, Джен. Я боюсь того, что находится в этом обычном дурацком конверте, который почти ничего не весит.
– Я знаю, – ответила Дженни. – Но ты позволила этим страхам завладеть тобой. Что бы там ни было, ты прекрасно со всем разберешься. Я в этом уверена.
– Спасибо, Дженни.
– Позвони, как только откроешь конверт, – попросила Дженни.
«Если это вообще произойдет», – подумала Аманда.
«Вы должны открыть конверт не позднее полуночи», – сказал ей адвокат.
Резкий звонок заставил Аманду вздрогнуть. Она понятия не имела, кто бы это мог быть. Дженни была на работе, а Летти жила в этом же здании, и ей не нужно было звонить в звонок домофона.
– Да? – отозвалась Аманда в переговорное устройство.
– Аманда, это Оливия.
– Оливия?
Аманда нажала кнопку домофона, чтобы открыть дверь в подъезд, потом открыла дверь в квартиру и дождалась, пока ее сестра одолеет подъем на пятый этаж.
Оливия, вероятно, была удивлена тем, что Аманда живет в таком убогом пятиэтажном кирпичном доме и захудалом районе, – чтобы отсюда попасть в сверкающий огнями и роскошью Манхэттен, нужно долго ехать на метро и пересечь реку.
– Ты живешь в доме без лифта? – первое, что сказала Оливия, поднявшись на этаж, где находилась квартира Аманды. – Неплохая зарядка.
Аманда улыбнулась:
– Помогает сохранить форму. – «И это неплохо, потому что я не могу позволить себе посещать фитнес-клуб».
Оливия вошла в квартиру, сняла шляпку, перчатки и пальто. Аманда убрала одежду в шкаф. Оливия осмотрелась, было заметно, что ее удивила скромность жилища Аманды.
– Не буду ходить вокруг да около, – сказала Оливия, смахивая прядь белокурых волос с лица. – Умираю от любопытства, так хочется узнать, что в этом конверте.
Аманда улыбнулась:
– Я его еще не открывала.
– Неужели тебе не интересно? – удивилась Оливия.
– Конечно, интересно, но я очень волнуюсь. – Оливия кивнула:
– Думаю, что и я буду волноваться, когда очередь дойдет до меня. Но есть еще одна причина, по которой я здесь. Ты это видела?
Оливия держала в руках экземпляр «Нью-Йорк ньюс» – бульварной газеты, которая печатала сплетни о богатых и знаменитых жителях Нью-Йорка. Она пролистала несколько страниц, сложила газету и подала ее Аманде.
«Как нам стало известно, дочери Уильяма Седжуика, одного из самых богатых бизнесменов и самых больших филантропов Нью-Йорка, были приглашены на чтение его завещания, но получили лишь загадочную информацию, касающуюся их наследства. В назначенный день каждая из дочерей должна получить конверт, содержимое которого никому не известно. Как увлекательно! Сегодня свой конверт должна получить проживающая в Куинсе Аманда Седжуик, двадцати восьми лет. Будем надеяться, что наш заслуживающий доверия источник сможет заглянуть внутрь. Мы умираем от любопытства!»
Прежде чем Аманда сумела справиться с удивлением, в дверь снова позвонили. Однако на этот раз Аманда точно знала, кто это.
И она не ошиблась. Увидев Оливию, Айви рассмеялась:
– Ну ладно, думаю, нам всем любопытно, что там, внутри.
Оливия улыбнулась:
– Моя мать от меня не отстанет. Она меня уже раз сто спрашивала, удалось ли мне что-нибудь разузнать.
Айви снова засмеялась и сняла перчатки.
– Моя тоже, хотя об этом можно и не говорить, вы и сами прекрасно знаете. Ага, – сказала она, показывая на газету, – я эту чушь тоже читала. В юридической фирме, наверное, вне себя от ярости и пытаются вычислить, кто из сотен их служащих, от адвокатов до обслуживающего персонала, кормится в этой газетенке. Среди их клиентов много знаменитостей, и им очень не понравится, что о конфиденциальных делах можно прочитать в этом бульварном листке.
Оливия кивнула:
– Я знакома с редактором, поэтому позвонила ему и попросила, чтобы они перестали печатать сплетни обо мне и моей семье. Думаю, что это больше не повторится.
– Хорошо, – сказала Айви. – Глупая поспешность со стороны газетчиков – предположить, что нам что-то досталось.
