– Светочка, могу я задать традиционный вопрос?
– Конечно, – вынося ногу из салона, разрешила я.
– Что вы делаете завтра вечером? Вернее, сегодня вечером… вернее, ну вы поняли.
– После работы приду домой, поем, посмотрю телик, а там и баиньки.
Конечно, по законам жанра следовало, закатить глазки, прикинуться недотрогой, любви и внимания которой добивается не один десяток мужчин, напустить неопределённости, но, по-моему, даже дебилу понятно, что вокруг меня сплошная бытовуха, и никой романтики. Но Юра, отчего-то пришёл в восторг от моих откровений.
– В наше время честность – редкое качество.
– Но абсолютно бесполезное.
– Надеюсь, вы не замужем.
– Нет конечно, – продолжала я говорить глупости.
– Почему конечно? – развеселился спаситель
– Если я была замужем, не таскалась бы одна по ночам.
– Резонно.
Дальше была сказка. Два-три, а то и четыре! раза в неделю, Юра приезжал за мной на своём роскошном автомобиле, и вёз на край блаженного света. Он умел и любил ухаживать, не был жаден, и о чудо! не женат. А на мой день рождения, устроил настоящий сказочный праздник. В пятницу вечером, мы с его друзьями и Лёлькой отправились за город на базу отдыха. Всё было обставлено с шиком: закуски и вина – высшего качества, актёры проводили смешные конкурсы, а вечером, в честь виновницы торжества, был запущен грандиозный фейерверк. Лёля умылась по полной программе, и не могла покровительствовать мне, и только молчала, и сопела от злости, ну, по крайней мере, мне хотелось так думать.
Оставив компанию веселиться, мы с подругой, решили прогуляться по аллеям парка. Тёплая летняя ночь, счастье, льющееся через край, весёлые лица гостей, щедрость и предупредительность возлюбленного, всё это вскружило мне голову, и я, не переставая, скалилась так, что заныли мимические мышцы лица.
– Вы уже переспали? – в лоб спросила подружка.
– Нет, что ты!
– Вы когда познакомились?
– Пять месяцев назад, в январе.
– И что, ты хочешь сказать, что он ни разу не предпринял попытки сблизиться с тобой? Или, быть может, ты по каким-то неведомым причинам закрыла доступ к телу?
– Вот почему, тебе обязательно надо всё испортить? Ты привыкла мыслить шаблонно: если на второй день знакомства мужик не тащит тебя в койку, значит, импотент. Юра, в этом плане несовременный. Вспомни, как любили наши бабушки, прабабушки до свадьбы ни-ни. Он ценит мои чувства, и не хочет раньше времени опошлять отношения.
– С каких это пор, секс, между взрослыми половозрелыми людьми считается пошлостью?
Я не ответила. Я не была уверенна, любит ли меня Юра. Внешне, всё выглядело просто превосходно, но внутри сидело сомнение, необъяснимое, тревожное, и щемящее. Что-то мешало мне с головой окунуться в эту любовь, мешало фантазировать, строить планы.
Через два месяца после знакомства, Юра пригласил меня в гости к своей маме. Квартира находилась в элитном, высотном доме, убранство самого жилища поражало воображение. Отчего-то хозяйка не встретила нас у порога. Юру этот факт не удивил, отложив многочисленные покупки, он взял меня за руку и повёл сквозь вереницу комнат. В дальней, самой светлой и просторной, на широкой кровати, лежала старушка: жёлтое лицо, выцветшие глаза, мышечная масса отсутствовала напрочь – дряблая кожа плотно прилегала к костям, мумия, а не человек.
– Знакомься мамочка, это Светлана. Помнишь, я говорил тебе о ней?
Мумия попробовала изобразить улыбку, и влажными глазами, вытаращилась на меня.
– Света, – обратился Юра ко мне, – это моя мама Нина Дмитриевна. Ну, вы тут пока поговорите, а я пойду, распоряжусь насчёт ужина, – нарочито бодро возвестил Юра.
Я присела на стул, и честно говоря, не знала как вести себя дальше. Более страшной картины угасающего тела, мне не доводилось наблюдать. Я заподозрила, что вместе с физическим, Нина Дмитриевна лишилась и психического здоровья, но она вполне бодрым голосом спросила:
– Деточка, вы любите моего сына?
Я сконфузилась, так как и сама не знала ответа на этот вопрос и только чтобы угодить, больной, утвердительно кивнула.
– Так я и думала. У вас необыкновенное открытое и доброе лицо. И потом, вы абсолютно не пользуетесь косметикой, такая редкость в наше время. Зачем портить естественную красоту, правда?
Ну, по поводу красоты, она, конечно же, погорячилась. Впрочем, всё познаётся в сравнении, на её фоне, я и впрямь была писаной красавицей. Что касается косметики, то не пользуюсь ею потому, что на хорошую нет денег, а от паршивой чешусь как шелудивый поросёнок.
Юра, очень любил мать, а она его. Их отношения, несмотря на недуг матушки, были гармоничны и пронизаны любовью и заботой друг о друге, идущей из глубины души.
– И после этого, ты будешь утверждать, что у него в сексуальном плане полный порядок? – докучала Лёля.
– У него мать больная, парализованная, ты бы её видела. Думаю, ей жить осталось от силы полгода. Юра нежно любит мать, и безумно переживает. У него сейчас очень трудный период в жизни. По мне, так лучше переждать этот момент.
– Ой, умная! Гляньте-ка на неё! Пока ты будешь ждать, другая быстренько охмурит, и в койку затащит. Он не успеет опомниться, как штамп в паспорте стоять будет. А ты, со своими дурацкими принципами на бобах останешься.
Лёля долго обрабатывала меня, убеждала взять инициативу в свои руки и обольстить, в конце концов, целомудренного мужика.
– Глядишь, у него и томление душевное пройдёт, – нашёптывала сводня.
Мы решили, что лучшего момента, чем сегодняшний вечер, не представится. Лёля дала рекомендации, разработала план, прослезившись, благословила на подвиги. Будь я чуть трезвее, быть может, не пошла на эту авантюру, но в тот вечер подогреваемая наперсницей и алкоголем, согласилась.
Подойдя к компании веселящихся гостей, я буквально вырвала Юрасика из толпы. Он не удивился, и покорно последовал за мной. В одноместном номере, снятом для меня одной, тем не менее имелась довольно широкая кровать. Прихватив пару бутылок вина, фруктов, я затащила его в номер, и заперла дверь. Нас никто не беспокоил, гости проявили сообразительность и такт. Честно говоря, что делать дальше я не знала, вернее, знала, но куража не было, но не бросать же на полпути начатое мероприятие.
Сначала заставила выхлебать его полный фужер шампанского, на все отговорки, что шампанского он не пьёт, хохотала неестественно и грозно. Сама же опустошила целых три фужера, вследствие чего открылась активная икота. Тоска и стеснение усилились, но Лёлькино задание должно быть выполнено даже ценой глубокого позора. В конце концов, отбросив ложный стыд, я начала стаскивать с нерешительного мужчины галстук.
Конец ознакомительного фрагмента.
