– скажем, возраста Мэдлин Дейн? На это вы намекаете?
Молли рассмеялась.
– Вовсе нет, – ответил Пейдж. – Я и не думал ни о каких доводах – ни за, ни против. Меня занимал вопрос вашей загадочной профессии.
– Моей профессии?
– Ранее вы упоминали о некой профессии, которая принесла вам первый успех в цирке. Никак не могу понять, что бы это могло быть. Вы предсказатель? Психоаналитик? Специалист в области памяти? Фокусник? Или всё вместе? В ваших манерах есть что-то от каждой из этих профессий – и еще от массы других. Ни дать ни взять Мефистофель, явившийся в наш тихий Кент! Здесь вам не место, так и знайте. Вы всем мешаете. Вы несносны.
Претендент как будто был польщен.
– Неужели? Что ж, думаю, вам всем не помешает небольшая встряска, – заметил он. – А что до моей профессии, то в ней, пожалуй, есть понемногу от всего, что вы перечислили. Но в одном вы точно не ошибетесь – если скажете, что я Джон Фарнли.
Тут в дальнем конце комнаты отворилась дверь, и появился Ноулз.
– Мистер Кеннет Маррей, сэр, – возвестил он.
Возникла пауза. В этот момент в небе зажглись последние лучи уходящего солнца. Они проникли сквозь деревья и верхние створки окон, ярко озарив потемневшую комнату. Потом все разом померкло, и остался только ровный приглушенный свет, в котором уже с трудом можно было различить фигуры и лица.
В голове Кеннета Маррея весь вечер теснилось множество воспоминаний. Это был высокий, худощавый, довольно нескладный человек, большой умница, никогда, впрочем, не имевший задатков для настоящего успеха в жизни. Лет ему было не больше пятидесяти, но в светлых усах и короткой стриженой бородке, напоминавшей скорее многодневную щетину, виднелась седина. Как и говорил Барроуз, он постарел; усох, посуровел, растерял былую беззаботность и благодушие. И все-таки в нем и теперь чувствовались сердечность и доброжелательность. Он легонько щурился, как человек, привыкший к палящему солнцу.
Медленно ступая, Маррей прошел в библиотеку. Затем остановился, озадаченно нахмурился и, вытянувшись, замер. В эту минуту один из соперников ощутил, как в нем пробуждаются тысячи воспоминаний и обид на тех, кого уже нет в живых; а сам Маррей показался ему в точности таким, как когда-то.
Маррей между тем изучал собравшихся. Задумчивое выражение на его лице сменилось вопросительно-насмешливым, затем стало по-учительски строгим. Наконец он уперся взглядом в точку ровно посередине между хозяином дома и претендентом.
– Итак, юный Джонни? – произнес он.
Глава пятая
В первое мгновение ни один из двоих не шелохнулся. Казалось, каждый хочет посмотреть, как отреагирует другой; потом оба стряхнули с себя оцепенение и избрали собственную тактику. Фарнли слегка дернул плечом, всем своим видом показывая, что не намерен вступать ни в какие дискуссии, но все же кивнул и даже выдавил из себя улыбку. Очевидно, в голосе Маррея была какая-то власть. Претендент, напротив, после секундного колебания расслабился и принял спокойный дружелюбный тон.
– Добрый вечер, Маррей, – сказал он.
Пейдж, хорошо знавший, как обычно ведут себя ученики со своими старыми преподавателями, почувствовал, что чаша весов стремительно склоняется в пользу Фарнли.
Маррей посмотрел по сторонам.
– Меня что же, никто не представит? – вежливо поинтересовался он.
Фарнли, которого эти слова задели и вывели из апатии, исполнил просьбу. Хотя Маррей был намного моложе Уилкина, все по молчаливому согласию обращались с ним как с самым почтенным и пожилым из присутствующих. К этому располагала сама его манера: внушительная и вместе с тем несколько рассеянная. Он занял место во главе стола, спиной к окну. Затем сосредоточенно надел очки в роговой оправе, придававшие ему сходство с ученой совой, и оглядел все общество.
– Благодарю вас. Разумеется, сам бы я ни за что не узнал мисс Бишоп и мистера Барроуза, – начал он. – С мистером Уилкином мы немного знакомы. Именно благодаря его щедрости мне и удалось впервые за долгое время взять полноценный отпуск.
Уилкин, явно польщенный, оживился и решил, что теперь его черед взять дело в свои руки.
– Совершенно верно. Итак, мистер Маррей. Мой клиент…
– Ц-ц-ц! – притормозил его Маррей. – Дайте отдышаться и чуток потолковать, как говаривал старый сэр Дадли.
Ему как будто и правда нужно было перевести дух. Он сделал несколько глубоких вдохов, обвел глазами комнату, потом оглядел обоих соперников.
– Однако в хорошенький же переплет вы попали, нечего сказать. Надеюсь, дело пока не предано огласке?
– Нет, – подтвердил Барроуз. – Вы сами, разумеется, тоже никому не говорили?
Маррей нахмурился:
– Тут я должен покаяться. Одному человеку я все же сказал. Но когда вы услышите его имя, то, думаю, не станете возражать. Это мой старый друг доктор Гидеон Фелл. Он, как и я, бывший школьный учитель. Вы, наверное, знаете о его увлечении сыскной работой. Мы виделись, когда я проездом оказался в Лондоне. Сообщаю вам все это, чтобы… предупредить, – добавил он. При всем внешнем добродушии в его прищуренных серых глазах появились твердость и почти азартный блеск. – Не исключено, что доктор Фелл и сам скоро объявится в этих краях. Вы, кстати, в курсе, что в «Быке и мяснике», помимо меня, есть еще один постоялец? Весьма любознательный господин.
– Частный детектив? – резко спросил Фарнли, к немалому удивлению своего соперника.
– Ага, вы тоже поверили? – воскликнул Маррей. – На самом деле он инспектор Скотленд-Ярда! Это доктор Фелл придумал. Идея была в том, что лучший способ скрыть свою личность, если ты сотрудник полиции, – прикинуться частным сыщиком. – Маррей говорил с большим энтузиазмом, но глаза его смотрели настороженно. – Как я понял, Скотленд-Ярд по совету начальника полиции графства Кент решил разобраться в обстоятельствах смерти мисс Виктории Дейли. Той женщины, убитой прошлым летом.
Вот это новости.
Барроуз сделал невнятный судорожный жест.
– Викторию Дейли задушил какой-то бродяга, – сказал он, – который впоследствии погиб при попытке к бегству.
– Вполне возможно. Я слышал об этой истории только мимоходом, когда рассказывал доктору Феллу о нашей с вами маленькой проблеме. Она очень его заинтересовала. – Тут голос Маррея опять стал твердым и словно бесцветным. – А теперь, юный Джонни…
В комнате сгустилось напряженное ожидание. Претендент кивнул. То же сделал хозяин дома, но на лбу у него, как показалось Пейджу, блеснули капельки пота.
– Может, перейдем наконец к делу? – требовательно спросил Фарнли. – Хватит уже играть в кошки-мышки, мистер! И вы, Маррей! Это неуместно. Это некрасиво и недостойно вас. Если у вас и правда при себе эти пресловутые отпечатки, предъявите их, и посмотрим, как все решится.
Прищуренные глаза Маррея на секунду расширились.
– Так, значит, вы в курсе, – с некоторым беспокойством отозвался он. – Я не
