— Итак, — произнес Чарльз, — я правильно понимаю, вы знаете, кто убил моего дядю?
— Имени преступника — не знаю, — вздохнул Уинстон. — Но у меня есть подозрение, переходящее в уверенность. И оно касается тех, кто это убийство организовал… Скажите, мистер Минтон, почему вы отлучались из Луда в разгар расследования?
— Вы пришли сюда, чтобы заявить, будто я… — глаза юноши возмущенно расширились.
— О нет. Я просто задал вопрос.
— У меня обострилось фамильное заболевание, — неохотно ответил Чарльз. — Это астма, которая просыпается время от времени из-за сильной аллергии. Мне нельзя и на десять футов приближаться к валериане. Я обхожу стороной аптеки и запретил всем слугам принимать капли и все тому подобное. Не знаю, почему болезнь вдруг проявилась. Но я заказал отдельный домик и уехал, чтобы не запускать. На побережье очень целебный воздух, даже зимой.
— Вы поэтому кашляли тогда в купе? — уточнил Уинстон, отпивая чай. Крепковат… Он потянулся за сахарницей.
Чарльз, казалось, был возмущен подобной черствостью.
— Я не знаю. Может быть, в поезде кто-то пил мятно-валериановые капли, это популярное средство…
— Нет. Мятно-валериановые капли распылили в купе, где ехал ваш дядя, — Уинстон отставил чашку и извлек из кармана тот самый наконечник от оконной ручки.
Чарльз уставился на вещицу так, словно увидел ядовитую змею.
— Да, — кивнул Уинстон. — Все было спланировано очень точно. Преступников подвела одна крошечная случайность. Без нее мы бы даже не заподозрили, что приступ у мистера Минтона-старшего случился из-за капель. Кто-то заказал устройство, которое при нагревании распыляет в воздухе эти капли… или любую другую жидкость. Ядов много, но все они оставляют следы, а аллергия мистера Минтона не была секретом. Поездка длится несколько часов. За это время воздух в устройстве должен был нагреться и вытолкнуть смертельное для вашего дяди лекарство. После чего в запасе оставалось много времени, чтобы запах выветрился и никто ничего не заподозрил. Потом…
Глаза у Чарльза напоминали блюдца. Уинстон отхлебнул еще чая.
— Что было потом, я могу только догадываться. Оконная ручка, под которую замаскировали устройство, держалась слабо, а окно мы нашли приоткрытым… Видимо, мистеру Минтону стало жарко в купе, и он решил открыть окно. Дернул за ручку, и та отлетела, потому что ее прикрепили неправильно. Капли выплеснулись на одежду мистера Минтона. Начался приступ… И ведь запах успел выветриться! Я бы ни о чем не догадался, если бы ручка держалась чуть крепче, а от обшлагов не пахло пролитыми каплями.
— Кому нужна была его смерть? — прошептал Чарльз. — У него ведь даже не было конкурентов. Я бы понял, если бы его убили, когда он только создавал верфь, например… Но война всех потрепала, стало не до травли конкурентов…
— О, — Уинстон вздохнул, не зная, как объяснить свои догадки. И стоило ли их объяснять? Как ни крути, они оставались лишь догадками. — Поверенный сказал, что мистер Минтон всерьез собирался вложиться в выпуск протезов. Мехмастер Антонио Климетти — знаете такого? Талантливый человек, поистине талантливый… — Уинстон рассеянно покатал в пальцах оконную ручку. — Он должен был проектировать протезы. Затея, как я понимаю, сулила большую прибыль. Мистер Минтон отдал распоряжения поверенному — и через несколько дней был мертв.
— И что, это связано? — нахмурился Чарльз.
— Доказательств у меня нет. А откуда мистер Минтон собирался вывести деньги, чтобы начать новое дело? Вы в курсе?
— Уже да. Он хотел забрать свою долю из Имперской Воздухоплавательной компании… — На лице Чарльза вдруг отразилась сложная гамма чувств. Ужас, неверие, протест, разочарование и наконец — глубочайшее возмущение. — Вы хотите сказать… Это же государственная компания! Его Могущество?..
— Я не могу ответить ни «да», ни «нет», — нейтральным тоном произнес Уинстон.— Но позвольте дать вам один совет, мистер Минтон.
Чарльз вопросительно вздернул густые брови.
— Не вкладывайте деньги в государственные компании. А если вкладываете — то хотя бы не на таких условиях, как ваш дядя. Отчаянные времена могут потребовать сколь угодно отчаянных мер.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— И ничего нельзя сделать?
— А как по-вашему? — ответил Уинстон вопросом на вопрос. — Что вы можете противопоставить?
Чарльз задумался, раскрыл рот, собираясь что-то сказать… и промолчал. Зло выдохнул и мотнул головой.
Остывший чай безнадежно горчил, несмотря на то, что в нем растворили не меньше трех ложек сахара.
* * *
Антонио долго одевался перед зеркалом, чувствуя себя вздорным светским щеголем. Но его дело требовало особой тщательности в выборе одежды. Нужно было выглядеть респектабельно, но не старомодно, нужно было вызывать доверие одним своим видом. Он собирался отправиться в госпиталь и предложить раненым с ампутированными конечностями бесплатно испробовать новые протезы. А еще поговорить с врачами, посоветоваться по поводу креплений, убедить, объяснить, пообещать…
Да, Минтон умер. Но идея осталась! И, может быть, Антонио сумел бы справиться своими силами!
Внизу звякнул колокольчик. Антонио покосился на неровный узел шейного платка, махнул рукой и побежал по лестнице в прихожую.
На пороге стоял молодой человек. Черты его нервного лица неуловимо напоминали кого-то. Впрочем, Антонио не пришлось долго гадать кого.
— Доброе утро. Меня зовут Чарльз Минтон, — представился гость. — Уделите мне полчаса? У меня есть к вам очень выгодное предложение…
Конец
