сидел на полу каюты и пытался изобразить нечто, что только ему известно. Он просто брал разного цвета стилусы и размашисто водил по электронной бумаге. А мы с Вероникой рядом на небольшом диванчике с улыбкой наблюдали этот полет фантазии.
Все, что сказал мне Климов, я, конечно, пересказал Веронике. Сразу она ничего не ответила и просто взяла паузу. То, что я желал согласиться на предложение майора, знал Климов, знал я и, конечно, знала Вероника, и поэтому я был готов к тяжелому разговору.
Наконец, после затянувшегося молчания, Вероника все же попыталась меня отговорить, заверяя, что и там, в колонии, можно жить, а главное, как нормальная семья, спокойно и подальше от всего этого. Теперь уже я молчал, пытаясь подобрать аргументы в пользу своей позиции, но, положив руку на сердце, мне хотелось поддаться на ее уговоры.
Оторвавшись от созерцания какого-то мрачного круга, нарисованного сыном, повернулся к жене и онемел. На меня смотрели глаза, в которых играли бесенята, и это сильно расходилось с тем, что я слушал до этого.
– Да ладно тебе, Миша, – игриво махнула рукой Вероника. – Я не думала, что ты сможешь усидеть там, в колонии. Всегда есть угроза человечеству, Солнечной системе, Галактике, Вселе-е-енной. – Она специально растянула последнее слово для большей значимости. – И ты даже там нашел бы способ с этой угрозой бороться. Подобные вызовы находят тебя сами, и нынешний не исключение.
– То есть все, что ты сейчас сказала, неправда?
Вероника посмотрела на меня как на умалишенного.
– Слушай, Волков, разве я похожа на дурочку? – И после секундной паузы она добавила: – Я прекрасно знала, за кого вышла замуж. Конечно, я бы хотела просто уютного места, где мы спокойно воспитывали бы сына, но спокойное место и ты просто несовместимы. В таком месте ты был бы несчастлив, а от этого несчастливы и мы. – Она с улыбкой посмотрела на Юру, который, по всей видимости, старательно выводил какого-то странного осьминога. – Мой выбор был осознанным, поэтому куда ты, туда и мы.
У меня как камень с плеч упал, но не успел я улыбнутся, как прямо перед моим носом появился указательный пальчик Вероники.
– Не спеши радоваться. «Куда ты, туда и мы» – это условие, которое ты, Волков, сейчас пообещаешь не нарушать.
– Конечно! – обрадовался я и обнял свою жену. – Но только в рамках разумного.
Целые сутки я провел с семьей, играя с сыном и болтая с Вероникой обо все и ни о чем, но дела сами делаться не будут. Я снова встретился с Климовым и узнал, где держат заключенных. Военный фрегат не транспортное судно, поэтому капитан поместил их в столовую, наскоро переделав под пребывание людей. И это правильное решение, так как других таких больших помещений в гравитационной секции не было, а держать заключенных постоянно в невесомости чревато последствиями для их физиологии.
Двери разошлись в стороны, и я вошел в бывшую столовую. Поначалу никто не обратил внимания на мое появление, но постепенно разговоры стихли, и знакомые мне люди в оранжевых комбинезонах стали подниматься с коек, оборачиваться и привставать со стульев. Программа мониторинга эмоционального состояния выделила каждого и подписала соответствующее состояние. Кто-то смотрел с надеждой, кто-то со злобой, но многие с откровенным безразличием.
Люди начали приближаться, но в метрах пяти остановились и образовали полукруг, опасаясь подходить ближе. И я бы опасался, будь на их месте, так как у меня за спиной стояли два Волка в полном вооружении, а они умеют внушать страх, особенно в своих врагов. Но сейчас они просто стояли позади, так сказать, во избежание.
Как я уже знал, заключенным никто ничего не объяснял, их просто усыпили газом, а после они уже пришли в себя здесь. Ну что ж, пришло время немного внести ясность в их злоключение. Не трудно было определить среди толпящихся людей моего старого знакомца Джона Корна.
– Джон, подойди. – Свою просьбу дополнительно усилил жестом.
Тот вышел из толпы и, оглянувшись по сторонам, двинулся ко мне.
– Волков? – спросил Джон, приблизившись ко мне, и я кивнул, хотя он и так меня узнал. – Что происходит? Что с нашими семьями?
Те же вопросы посыпались и от остальных, и в помещении поднялся галдеж. Мне пришлось поднять руки и держать их так, пока все не успокоились, после чего громко, так, чтобы все услышали, сказал:
– Вашим семьям ничего не угрожает, они находятся в каютах и ждут нашего прибытия.
– С чего нам тебе верить? – выкрикнул кто-то из толпы.
– Вы с ними скоро увидитесь. Вас начнут водить небольшими группами, поэтому распределите очередь по пять человек.
Разрешение на это мне пришлось практически отвоевывать у Климова. Мне были понятны его аргументы – фрегат не предназначен для перевозки заключенных, хотя они неопасные бандиты, но, если выпустить их бесконтрольно гулять, потом проблем не оберешься. А пока люди заняты, ожесточенно споря, кто пойдет первым, я отвел Джона немного в сторону.
– Джон, – обратился к нему, – вы оказались втянуты в игру правительства и следящих. Думаю, не стоит объяснять, что это значит?
Джон с серьезным выражением кивнул.
– Тогда слушай внимательно: вы больше не заключенные, но и отпустить, как понимаешь, вас не могут.
Тут, конечно, я слукавил, так как именно я не собирался их отпускать. Среди заключенных хватает различных специалистов, которые, как я понял, мне очень пригодятся. Да и повторять ошибку я не собирался, поэтому, и глазом не моргнув, продолжил:
– Передай всем, что скоро мы прибудем на постоянное место жительства, где придется работать, как бы не больше, чем на поселении в колонии. Но все будут жить со своими семьями, у кого они есть, и будут вольны передвигаться, как им захочется. В пределах базы, конечно.
Джон выслушал и на секунд десять погрузился в свои мысли, после чего спросил:
– Я уже смирился с судьбой заключенного, но у меня растет дочь. Во что нас втянули?
Я улыбнулся и положил ему руку на плечо:
– Скажем так, если ты патриот и желаешь человечеству процветания, тебе придется по душе то, чем вы будете заниматься.
Джон пристально уставился мне в глаза, видимо пытаясь разглядеть, вру я или нет. Мои возможности позволяют сымитировать любую мимику или выражение глаз, но в данном случае я говорил правду.
– Хорошо, – наконец ответил он.
– Отлично. – Я хлопнул его по плечу. – Тогда, будь добр, составь списки людей. Кто чем занимался, какими навыками обладает – в общем, все, что может пригодиться для налаживания быта и производства на новом месте. – Я протянул ему планшет. – И не забудь о членах семей, они тоже будут полезны.
На самом деле можно запросить информацию у Климова, но так мне показалось быстрее и надежнее, хотя не помешает потом сравнить. С этим я покинул импровизированный блок для содержания заключенных и снова направился к майору, за более детальной информацией о происходящем в Федерации.
⁂
Хотя я еще не дал Климову согласие, но все оставшееся время строил планы и всячески готовился. Джон предоставил мне списки людей, и я начал встраивать их в свою схему, но главное, заключенные успокоились, после того как увиделись со своими семьями и, похоже, смирились со своей судьбой. Для них, по сути, не было разницы – лететь на Альгени или еще куда-нибудь.
Разговоры с Климовым, дали некоторое понимание происходящего внутри Федерации. Благодаря мне, общество трясло, и многие считали, что удержать ситуацию под контролем не получится, – слишком сильно сжалась пружина терпения. И если все же начнется хаос, то первыми пострадают колонии за пределами Солнечной системы. Как таковая смута их вряд ли коснется, но вот снабжение может быть нарушено, так как они все еще очень зависят от метрополии. Поэтому Нечаев оставшееся время до смещения с поста максимально постарался обеспечить их ресурсами или производственными мощностями. А часть следящих скрытно от нового правительства продолжают этот процесс и сейчас, правда, уже не в тех объемах. От этих знаний у меня появилось чувство, как будто за мной подтирают задницу.
Как я понял, та часть активной элиты, которая выстраивала курс Федерации до того, как я решил спасти «Коперник», ушла, можно сказать, в некий вид подполья. И сейчас пытается сохранить то, что было достигнуто за эти годы. Но, кроме опасности социального
