– Мама, – произнесла Пердита с укором. – Мой муж слишком галантен, чтобы назвать даму уродливой.
– Разумеется, она чудовищно уродлива, – стояла на своем баронесса. – Почему еще ее так и не представили ко двору? Одного этого факта достаточно, чтобы предположить, что она горбатая, хромая или косая. Не знаю, что именно, но определенно с ней что-то не в порядке.
– Вряд ли дело в физических недостатках, – возразила Пердита. – Иначе она не могла бы стрелять и скакать на лошади. Тони несколько раз был в их шотландском поместье, и она всегда принимала участие в охоте вместе с джентльменами. Кроме того, она играет в бильярд. В общем, ей нравятся мужские занятия.
– Это неженственно, – заявила баронесса осуждающим тоном. – Но она очень богата, – добавила она, несколько смягчившись, – а очень богатые заслуживают снисхождения.
– Ну конечно, – усмехнулся Джулиан.
– А насколько она богата, Джулиан? – поинтересовалась Пердита. – Строго между нами, разумеется.
– Я не вправе давать сведения о своих клиентах.
– Пожалуйста, Джулиан. Мы никому не скажем, правда, мама? – взмолилась Пердита.
– Конечно, не скажем, – пообещала баронесса. – Мы будем немы как могила.
– Не сомневаюсь, – сухо отозвался Джулиан. – Потому что я ничего вам не скажу.
– Говорят, у нее миллионы, – подначила его Пердита.
– Что за ахинея! – фыркнул Джулиан.
– Джентльмены так не выражаются, – одернула его баронесса.
– Зато дамы говорят все, что взбредет им в голову, – парировал Джулиан.
Карета миновала Оксфорд-стрит и свернула, наконец, на Портленд-плейс. Они выбрали удачное время, избежав утренних пробок. Было девять часов утра, представители высших классов только просыпались, и Портленд-плейс казалась пустынной.
– Нужно стукнуть три раза в дверь и назвать пароль. – Баронесса вытащила из своей сумки блокнот. – Сегодняшний пароль – «Свисток». Хозяйку заведения зовут Дин. Она бедная вдова, вся в долгах, но это не оправдание. Попроси позвать Александра Поупа. Это псевдоним твоего брата.
– Мои комплименты вашим шпионам, мадам, – сказал Джулиан, явно впечатленный.
– Приведи своего брата в презентабельный вид и отправь ко мне. И поторопись, – добавила она, когда Джулиан открыл дверцу кареты. – До Суссекса путь неблизкий. Поехали, – скомандовала она кучеру, едва Джулиан ступил на землю.
Следуя полученным указаниям, Джулиан постучал в дверь и назвал пароль слуге, который откликнулся на стук. Его впустили в холл, где стоял круглый диван, обитый алым бархатом. На ярко-розовых стенах красовались копии картин со знакомыми сюжетами: «Леда и лебедь», «Даная», «Похищение сабинянок». Общий эффект от обилия обнаженной плоти показался ему столь же эротичным, как куча старых дверных ручек.
– Я ищу Александра Поупа, – вежливо обратился он к слуге, который выглядел как бывший боксер, включая сломанный нос и сплюснутое ухо.
– Подождите здесь, – буркнул тот, указав на диван.
– А нет ли здесь отдельной комнаты, где я мог бы подождать? – поинтересовался Джулиан, бросив подозрительный взгляд на красный бархат.
Слуга открыл дверь в комнату, располагавшуюся рядом с лестницей, и двинулся вверх по ступенькам. Комната была обставлена так же кричаще, как холл, но уже с преобладанием пурпурных, а не алых тонов. В воздухе висел липкий аромат духов, смешанный с запахом дыма и табака. Со стены похотливо ухмылялись чудовищно бездарно написанные маслом сатиры с нимфами, корчившимися в экстазе, который больше походил на боль.
Шторы были раздвинуты, и через относительно чистые окна в комнату лился яркий солнечный свет. Внимание Джулиана привлек упитанный белый щенок, терзавший на ковре дамскую перчатку. Подняв лохматую голову, он бросил на Джулиана любопытный взгляд блестящих черных глаз, прежде чем вернуться к своему занятию.
Обезоруженный, Джулиан положил свою шляпу на низкий столик и опустился на корточки рядом со щенком. Он вырос в окружении мастиффов, но не испытывал неприязни к комнатным собачкам. Щенок, как он с удовольствием отметил, выглядел ухоженным, шею его украшал большой бант, повязанный на шее.
– Вот ты где, противный! – раздался женский голос за спиной Джулиана.
Вскочив на ноги, он обернулся и замер при виде высокой темноглазой красавицы. У нее была смуглая кожа, придававшая ей несколько экзотический вид, но ее английский был безупречен. Ее черные волосы были заплетены в косы, уложенные наподобие короны, но эта строгая прическа шла ей. Ему понравился ее гордо задранный носик и упрямый подбородок. Не особенно разбираясь в женской моде, он одобрил ее платье в пурпурно-белую полоску, облегавшее ее высокую грудь и намекавшее на длинные стройные ноги. Все в ней искушало, хотя она совсем не походила на доступную женщину. Совсем наоборот. У нее был такой вид, словно ее всю жизнь держали под стеклянным колпаком с надписью: «Руками не трогать». Она была такой же неожиданностью, как и щенок, и Джулиан почувствовал себя полностью обезоруженным.
– Я протестую, – сказал он, улыбнувшись. – Я совсем не противный. Точнее, не совсем противный.
– Иди сюда, Бижу, – позвала она собачку, даже не взглянув на Джулиана.
В ответ щенок покрутил хвостом и склонил голову набок.
– Не уверен, что он вас понимает, – дерзко заметил Джулиан. – Похоже, он даже не знает свою кличку.
По-прежнему не обращая на него внимания, красавица подошла к собачке, взяла ее на руки и, задрав носик, направилась к выходу.
Джулиан почувствовал себя задетым. При всей ее надменности, она всего лишь девица из борделя, и даже если ему не по средствам ее услуги, он не грязь под ее ногами.
– Куда это вы направились? – резко произнес он, преградив ей путь. – Я еще не закончил разговаривать с вами.
Девушка остановилась, устремив на него недоверчивый взгляд.
– Так-то лучше, – сказал он, довольный, что ему удалось завладеть ее вниманием. На мгновение ему показалось, что она готова его ударить, но затем она решительно двинулась вперед, очевидно, рассчитывая, что он отойдет в сторону. Поскольку Джулиан не собирался делать ничего подобного, ей пришлось остановиться буквально в шаге от него. В туфлях на высоких каблуках она была достаточно высокой, и их глаза находились почти на одном уровне. В такой близости он ясно видел, что ни ее мягкая бархатистая кожа, ни розовые губы не являются результатом косметических ухищрений. Ее глаза, казавшиеся черными на расстоянии, были темно-синими. Все инстинкты Джулиана говорили, что она слишком хороша, чтобы находиться в подобном месте, возбуждая его любопытство и желание.
