в Ялте.
Биография Ханжонкова не только крайне увлекательна, но и кинематографична. Она буквально ложится на кинопленку. Будем надеяться, что отечественные кинодеятели, в конце концов, уделят внимание человеку, основавшему в нашей стране важнейшее из искусств.
А монастырское подворье и братство закончили свое существование в 1922 г. Последним священником домовой церкви подворья был протоиерей Владимир Медведюк, расстрелянный в 1937 г. Он прославлен в лике святых Архиерейским собором Русской православной церкви в 2000 г.
Что касается дальнейшей истории подворья, то это был первый «сдвинутый» дом в целой серии переездов зданий, затронувших улицу Горького в 1930‑х гг. Здание состояло из нескольких строений, образовывающих внутренние дворы, соединенные арками. Поэтому в плане оно напоминало цифру восемь и весило более 23 тысяч тонн. Для переезда использовали две пятнадцатитонные лебедки. Фундамент здания превратили в огромную металлическую раму, стоявшую на специальных катках.
Ночью 4 марта 1939 г. начался переезд дома по заранее проложенным рельсам. Коммуникации не пришлось резать – для этого в трубопроводы и кабели вставили гибкие раструбы, чтобы жильцы не почувствовали никаких неудобств. Да их и не хотели беспокоить, многие безмятежно спали, так и не узнав, что перемещаются в московском пространстве вместе со своими кроватями и буфетами. А наиболее нервным гражданам сообщили иную, более позднюю дату переезда. Так что паники не было.
Здание двигалось со скоростью 50 метров в час. И за ночь переехало на новое место, освободив старое для вновь построенного сталинского дома на улице Горького (по проекту архитектора А. Мордвинова).
«Против гостиницы «Националь» тоже снимается дом, его также окружает маленький деловой заборчик. Ах, этот московский заборчик! Лишь только он появляется, как за ним творятся большие дела: либо снимается в несколько дней старый дом, либо очень скоро и буйно вырастает новый», – писал в те дни журнал «Огонек».
Человек, организовавший переезд бывшего Архиерейского дома, – это главный инженер Треста по передвижке и разборке зданий Эммануил Матвеевич Гендель, крупнейший специалист в этой области. Коллеги называли его капитальным инженером и архитектурным передвижником. Чего он только не передвигал в различных городах Советского Союза за свою долгую жизнь (а прожил он девяносто лет, скончавшись в 1994 г.). До сих пор с теплотой вспоминают о нем в Самарканде, говоря спасибо за выпрямленные минареты Улугбека и Биби‑Ханум. Сотни лет стояли эти памятники мировой архитектуры, постепенно теряя устойчивость и накреняясь. И никто не решался их выпрямить, лишь Генделю удалось невозможное. За это ему подарили квартиру в Самарканде.
Вот какой удивительный дом, сколько интереснейших историй и людских судеб с ним связано. Очень жаль, что сегодня он не виден с Тверской. Как бы он украсил ее нынешний фасад!
Тверская ул., дом 7
Благородный пансион: здесь Лермонтов учился
На этом месте сейчас Центральный телеграф, построенный в 1925–1927 гг. по проекту архитектора И.И. Рерберга, инженера С.З. Гинзбурга и при участии сына архитектора, художника Ф.И. Рерберга. Это типичный памятник эпохи конструктивизма, отличительной особенностью которого является вращающийся стеклянный глобус на фасаде. Но нас в данном случае интересует не этот дом с глобусом, а то, что стояло раньше, – Благородный пансион.
Здание Московского университетского благородного пансиона было широко известно в Первопрестольной. Возникновение пансиона неразрывно связано с историей Московского императорского университета. Его и создали в том же году – 1755‑м. Правда, сперва это была университетская гимназия, готовившая студентов к поступлению в первое в России высшее учебное заведение.
В «Проекте об учреждении Московского университета» говорилось: «В обеих гимназиях учредить по четыре школы, в каждой по три класса. Первая школа российская, в ней обучать: в нижнем классе грамматике и чистоте штиля, в среднем – стихотворства, в вышнем – оратории. Вторая школа латинская, в ней обучать: в нижнем классе первые основания латинского языка, вокабулы и разговоры, в среднем толковать нетрудных латинских авторов и обучать переводам с латинского на российский и с российского на латинский язык, в верхнем толковать высоких авторов и обучать сочинениям в прозе и в стихах. Третья школа первых оснований наук: в нижнем классе обучать арифметике, в среднем геометрии и географии, в вышнем сокращенную философию. Четвертая школа знатнейших европейских языков. В двух нижних классах обучать первые основания и разговоры с вокабулами немецкого и французского языков, в двух верхних классах обучать чистоте стиля помянутых языков».
Михаил Васильевич Ломоносов, всю душу свою вложивший в дело создания университета, так писал в 1754 г.
И.И. Шувалову о гимназии: «При университете необходимо должна быть гимназия, без которой университет, как пашня без семян».
Только вот «семена» эти должны были взращиваться порознь друг от друга: отдельно дворяне и отдельно разночинцы. Кроме поступления в университет, гимназия готовила и будущих чиновников для государственной службы.
Гимназия несла в себе не только учебную, но и воспитательную функцию, и это одно из тех свойств, что роднило ее с будущим Царскосельским лицеем, основанным в 1811 г. Ученики жили в самой гимназии сначала в здании главной аптеки на Красной площади (ныне здесь Исторический музей), а потом в университетском корпусе на Моховой улице.
Из первой сотни учеников одна половина принадлежала к дворянскому сословию, другая – к разночинцам. Учили их за казенный счет. Многие богатые родители, узнав об учреждении гимназии, открывавшей перед их выпускниками такие широкие возможности, спешили пристроить туда своих чад. Спрос рождает предложение, а потому вскоре была предусмотрена такая возможность, как учеба «за свой кошт».
Все это и дало возможность в 1778 г. образовать отдельный Благородный пансион, статус которого был существенно повышен по сравнению с гимназией. Благородный пансион можно также еще назвать и дворянским пансионом. К 1787 г. в пансионе насчитывалось 1010 учеников (из них обучение лишь 150 человек оплачивалось из казны). Годовую плату установили в 80 рублей.
Принимали в пансион детей от 9 до 14 лет на шестилетний срок обучения, включающий изучение десятков дисциплин по университетской программе (кроме медицины). Нередко в пансион определяли сразу нескольких отпрысков из одной семьи, что было довольно удобно родителям.
Университетские профессора преподавали и словесность, и мифологию, и иностранные языки, и артиллерию, и богословие, и географию, и фортификацию, и архитектуру, и математику, а еще фехтование и верховую езду.
Выпускник пансиона должен был выйти из него энциклопедически образованным человеком, обладающим весомым багажом знаний и разносторонним кругозором.
Интересно, что окончание пансиона давало право на те же чины табели о рангах, что и диплом Московского университета, а также право на производство в офицеры. Лучшие воспитанники могли без экзаменов зачисляться в университет.
Среди выдающихся выпускников пансиона следует назвать имена В.А. Жуковского, А.С. Грибоедова, Ф.И.
