и общих накоплений у них не было и как подозревала Эсми, Имран не откладывал, а сорил деньгами направо-налево, надеясь на мать и ее прибыльный бизнес.
— Волнительно от того, что все закончилось, — с облегчением вздохнула Эсмигюль. — Этот месяц был самым долгим и трудным в моей жизни.
— Понимаю, — сочувственно кивнула Катя. — Выпили из вас всю кровь?
— Есть такое, — кривовато усмехнулась Эсми и увидев, как на другой стороне улицы припарковалась Кимская даже улыбнулась. — Хочется скорее начать сначала. Знаете, будто крылья за спиной выросли.
— Это же классно! — воодушевилась адвокат. — Вы молодец, Эсмигюль. Отлично держались, даже когда в суд заявилась ваша теперь уже бывшая свекровь. Впервые видела. чтобы мамочка с сыном на слушания ходила.
— О, — протянула Эсми, вспомнив, какими словами она разбрасывалась несколько дней назад на этом самом месте. Свекровь кричала, что она бесстыжая, алчная гадюка, которая хочет отнять у Имрана машину. А ведь она принадлежит ему и деньги давала сама Юлтуз. Но неблагодарная Эсми повесила на Имранчика все, да еще и посуду ее украла.
В тот момент Екатерина сходила за секретарем и попросила вмешаться. На следующие слушания Юлтуз не пустили. Таково было решение суда.
— Она, похоже, до самого конца не отпустит его от своей юбки, — заметила Катя..
— Ну и Бог с ними.
— Цветочек, тебя можно поздравить? — подбежав к подруге, Вика обняла ее и поцеловала в щеку.
— Уже да, — ответила Эсми. — Кстати, Вик, познакомься, это Катя — мой адвокат. Она работает у твоего дяди. А это Вика — моя лучшая подруга, ну и племянница Герасима Андреевича.
— Здравствуйте! — Виктория с воодушевлением протянула ей руку. — Дядя Гера говорил, что мой цветочек в надежных руках!
— Спасибо. Я старалась.
— Вас подвезти? — спросила девушка без возраста. Она, как и многие кореянки, выглядела очень молодо и невозможно было понять, сколько ей на самом деле нет. В этом она благодарила генетический код своего народа и богатых родителей, которые души не чаяли в единственной дочери и подарили ей магазин корейской косметики. Несмотря на наличие денег, связей и привилегий, Виктория была доброй и умела дружить по-настоящему.
— Не откажусь, — отозвалась Катя, сжимая в руках портфель.
Как только они направились к машине, из здания вышел Имран. Стоя на крыльце, он смотрел вслед уходящей бывшей жене и испытывал странные чувства. С одной стороны, она его раздражала и злила: на развод сама подала, адвоката наняла, еще и половину суммы за машину отсудила. С другой — в доме без нее и детей стало как-то совсем пусто, неуютно. Все это время он воспринимал их как что-то само собой разумеющееся и вчера, войдя на кухню, отчего-то вспомнил, как она катала тесто за столом, а Ситора с Руфатом лепили какую-то белиберду из куска, которое она им отрезала для игры. Но теперь там было пусто. Мама готовила сама.
Имран тряхнул головой, смахнув с себя мысли о бывшей. В кармане куртки зазвонил мобильный, и, вытащив его, он сразу ответил:
— Что Хабиба?
— Имран, а ты сегодня приедешь? — надув губки, спросила она.
— А ты разве не плохо себя чувствуешь?
— Нет-нет, у меня все отлично…Я соскучилась.
— Тебе разве можно? — нахмурился он, вспомнив про ее диагноз.
— Можно. Если осторожно, — кокетливо засмеялась она.
— Ладно, еду, — пообещал он ей, а про себя хмыкнул и подумал: “Вот девка — молодец. Не скулит, что токсикоз и голова болит. Умная”.
* * *
Между тем, “Лексус” Вики остановился у кафе, где девчонки решили отметить развод. Через час подтянулась Софья, которая была как всегда “в мыле” после тяжелого трудового дня и монтажа. Соня тоже близко дружила со своими одноклассницами — Айлин и Дианой, и Эсмигюль пересекалась с ними несколько раз, когда праздновали ее день рождения. А у Эсми была только Вика и у Вики была только Эсми…с первого класса.
— Ну что пожелать тебе, Цветочек, — подняв бокал с вином, вздохнула Виктория. — Чтоб все плохое забылось, а все хорошее скорее пришло. Ну и любви тебе новой, сильной и настоящей.
— Любви? О нет, — замотала головой Эсмигюль. — Не надо мне такого “счастья”. Я больше не верю ни в любовь, ни во все эти диснеевские сказки “и жили они долго и счастливо”.
— Почему? — воскликнула Вика. — А вдруг второй раз повезет и ты выйдешь замуж за хорошего мужика?
— Замужество сгубило больше женщин, чем война. И спасибо, я там была, мне не понравилось. Теперь буду жить для себя и детей.
— А я верю в любовь, — тихо и задумчиво проговорила Софья. — Ну то есть я никогда еще не влюблялась, но смотря на маму и папу, на своих подружек, которые счастливо замужем, я верю. Просто, Эсми, тебе к сожалению, досталось чудо-юдо. Но хорошо, что глаза открылись сейчас, а не через 20 лет.
— Я тоже верю! — призналась Кимская. — Где-то бродит мой идеал из корейских дорам. Пусть это будет Ким Ин-ха из “Ва-банка”*.
Все трое дружно засмеялись и выпили за любовь, которую Эсмигюль больше не ждала. Вот затянуться раны, боль притупится и обида пройдет, и она закроет своем сердце на тысячи замков, чтобы больше никто не смог войти, потоптаться незваным гостем на пороге и уйти, забрав с собой самое дорогое.
*Ва-банк — знаменитая корейская дорама 2003 года, которую показывали на казахстанском ТВ. Популярным стал не только сериал, но и заглавная песня.
Глава 10. Переломный момент
17 ноября 2013 года
В тот воскресный день Эсмигюль снова встала ни свет ни заря, тихо, чтоб не разбудить домочадцев, привела себя в порядок, собрала волосы в тугой пучок, повязала косынку, фартук и приступила к работе: замесила тесто, достала из холодильника нарезанное с вечера мясо, почистила лук и прокрутила его в специальном измельчителе. Посолила, поперчила, перемешала, слепила и поставила в духовку. Теперь она поставляла выпечку в магазины рядом с родительским домом. Сегодня получилось больше, чем обычно, так как должна была прийти соседка и забрать партию для поминок.
Вот уже месяц Эсмигюль работала без передышки. Она все-таки начала маленькое дело по продаже полуфабрикатов: лепила пельмени, вареники, самсу и манты, замораживала и продавала их через Инстаграм (соцсеть, запрещенная на территории Российской Федерации). Конечно, она даже не думала о том, чтобы конкурировать с гигантами в этой индустрии, и за месяц вышло не так много заказов, но она не унывала и надеялась поставить производство на поток. Может быть, через год-два даже открыть цех.
Машину Эсми все-таки купила: маленький фиолетовый Фольксваген Гольф 96-го года стоил чуть меньше
