Сейчас, взглянув на него, Энджел увидела жесткую маску, которая сковала его лицо. Большая волна, подумала она.
Энджел упаковала свои вещи в полчаса, не видя смысла в том, чтобы оставаться здесь еще на день. Она предвидела, что налаживать новые отношения с ребенком и с Роури будет непросто. Особенно на глазах того общества, в котором она жила последние полтора года. Опять ее жизнь словно выставлялась на всеобщее обозрение!
Итак, сопровождаемая благословением миссис Фипатрик, она оставила отель, в котором жила с тех пор, как рухнул ее брак, и согласилась на работу в Англии, поддавшись обаянию человека, который, без сомнения, умел убеждать. Она ехала в Англию, и мысль о том, не придется ли потом всю жизнь сожалеть о столь скоропалительном решении, не оставляла ее всю дорогу.
Энджел даже не позвонила своей маме, хотя ей хотелось это сделать. Но не было уверенности, что мать придет в восторг от решения дочери возобновить близкие отношения с семейством Мандельсонов.
Ее семье с самого начала совсем не нравился Чад. Мама выражала недовольство тем, что у него слишком вялое рукопожатие и он избегает смотреть в лицо. Кто обвинил бы их, если бы они так же отнеслись и к Роури? Энджел не сомневалась, что стоит ей позвонить, как она услышит целую проповедь: нельзя снова лететь на огонь, как мотылек, и тому подобное. Нет, она была не в состоянии все это выслушивать. Не сегодня.
Энджел посмотрела на главного виновника ее скоропалительного решения. На заднем сиденье ребенок спал, как… да просто как невинный младенец! Младенец, у которого даже еще не было имени. Энджел думала об этом, не переставая.
— Как тебе имя Фергус? — спросила она. Уголки рта Роури опустились.
— Мне оно не нравится. В школе вместе со мной учился парень по имени Фергус, и все над ним смеялись. А это что за создание?
Прямо перед ними посреди проселочной дороги разлеглась большая пестрая, в черно-белых пятнах, корова, полностью загораживая проезд. Со вздохом Роури притормозил, а потом и вовсе остановился.
— Это называется корова, Роури, — сказала Энджел, сдерживаясь, чтобы не фыркнуть, глядя, как нервно забарабанили его пальцы по рулю. — У нее четыре ноги и вымя. Она дает людям молоко и сливки. Некоторым также правится ее мясо, особенно жареное, с гарниром из овощей. Это очень полезное создание, не стоит смотреть на нее с такой злобой!
— Очень смешно! — заметил Роури, бросив на Энджел беглый взгляд. Его удивило, что теперь она кажется гораздо уравновешеннее, чем когда он видел ее в обществе Чада. Хороший знак, подумал он, немного успокаиваясь. — Как нам сдвинуть ее?
— Можешь попробовать выйти и шлепнуть ее, — с сомнением ответила Энджел. Она размышляла, почему вдруг путешествие по дороге, по которой она ездила не раз, становится величайшим приключением в ее жизни.
Роури подозрительно покосился на корову:
— Сельские парни сделали бы так?
Энджел покачала головой.
— Шутишь! Да они просто отправились бы в ближайший бар и там подождали, пока она не уберется сама.
— А если бы они спешили? — нахмурился Роури.
— Мы же в Ирландии, а не в центре Лондона! Если тебе некогда, нужно либо прогнать корову, либо поискать другую дорогу.
— И как мы поступим?
— Это зависит от того, насколько мы спешим.
Роури пожал плечами и весь напрягся. Естественно, он считал, что они спешат. Вся его жизнь проходила в ускоренном ритме, а от этого, как от любой привычки, очень трудно отвыкнуть.
— Ну, мы должны успеть к парому, — сказал он наконец.
— Когда?
— Завтра. В Рослэр.
— Отлично! Ребенку будет только полезно хоть какое-то время побыть в нормальных условиях, а не в машине. Кстати, я категорически отказываюсь называть его дальше «ребенок». Поскольку ты отверг все имена, которые придумывала я, предложи, наконец, что-нибудь сам!
Роури задумчиво почесал подбородок. Энджел выжидающе смотрела на него.
— Итак?
Молчание.
— Лоркан, — внезапно произнес Роури.
— Лоркан? — медленно повторила она.
— Да. Так звали моего лучшего друга в юридическом колледже. Тебе нравится?
Энджел обернулась назад, посмотрела на спящего ребенка, на его темные ресницы, которые резко подчеркивали бело-розовую нежность кожи, и мысленно произнесла новое имя.
Лоркан. Это совсем не похоже на «Чарлз», «Чад» или это ужасное «Си Ар», которые каждый раз пробуждали бы печальные воспоминания.
Лоркан. Словно колокольчик звякнул где-то глубоко внутри нее. Необычное имя, но и этот ребенок — необычный. Хотя бы тем, что у него нет родителей. Когда-то в школе добрая старая нянечка, которая уже давно умерла, говорила ей, что совсем неплохо отличаться от других. Наоборот: необычные люди и делают этот мир интересным.
Лоркан.
— Мне нравится. Очень нравится, — улыбнулась она Роури, и в ответ неожиданная улыбка осветила и его лицо и сделала его каким-то другим, словно она раньше никогда его не видела. Ее сердце непроизвольно сжалось.
— Что оно значит? — быстро спросила она, стараясь не сосредоточиваться на сладком замирании внутри себя.
— Понятия не имею. — Он пожал плечами. — Но уверен, в нем нет ничего зловещего. Имена никогда не значат ничего плохого. Мой друг, должно быть, уже стал окружным прокурором, а это хороший знак. — Роури умолк, поймав себя на том, что мысль о предзнаменовании уже дважды приходила ему в голову за последнее время. Неужели смерть брата сделала его таким суеверным? — Значит, мы так и назовем его, Энджел?
Слово «мы» пронзило ее.
— Думаю, да, — медленно произнесла она, стараясь не обольщаться ни теплотой его тона, ни этим случайным «мы». Она не должна забывать, что у них чисто деловые отношения, хотя она когда-то была замужем за его братом. Это просто будут более близкие деловые отношения, чем те, в которые ей приходилось вступать прежде.
Роури сказал ей, что он не женат, но у него, несомненно, немало подружек, и они будут то появляться, то исчезать. Возможно, он будет проводить с ними время в своей спальне, развлекаясь теми любовными играми, в которых так искусны мужчины большого города.
А может, несмотря на все сто протесты, он из тех мужчин, которые ищут свою единственную женщину. Может, он надеется когда-нибудь встретить высокообразованную, ошеломляюще прекрасную супермодель и сделать ее своей законной женой.
Если только она не хочет сойти с ума, ей необходимо установить для себя границы, дальше которых она не должна проникать в его жизнь.
Ребенок зашевелился, и Энджел улыбнулась.
— Привет, Лоркан, — ласково сказала она и скорее почувствовала, чем увидела, что Роури наблюдает за ней. Но она не подняла глаз. Она не смела поддаваться всяким романтическим фантазиям.
