«Она отравляла не только трубки», – ответил Доминик.
Они приблизились к внешней стене отсека Тонга. Роберт уже видел сепарационную камеру, когда индикатор кислорода стал красным. Они явно не успели бы выйти наружу и вернуться в Палау на тех остатках кислорода, что у них еще имелись. Однако Доминик все предусмотрел. На посту около сепарационной камеры они нашли несколько запасных баллонов. Путники возобновили свои запасы кислорода. Доминик поставил опустевшие баллоны заряжаться. Воздуховод в Тонга все еще работал, как и дорога.
Ворота Внешнего шлюза захлопнулись за их спиной. Роберт никак не мог привыкнуть к полному отсутствию звуков. Теперь Стогов и Ансон крепко стояли на Обшивке. Доминик двинулся к краю огромной дыры. Ансон последовал за ним. Роберт знал, что подошвы скафандра прилипают к Обшивке и случайно улететь в пустоту он не сможет. Но все равно ощущения были странными. Только теперь он понял, что в мертвом отсеке сохранилось еще кое-что, кроме воздуховода и живой дороги. Там по-прежнему действовала сила притяжения, хотя и очень слабо. Снаружи ее уже не было. Тело стало совсем легким. Двигаться приходилось очень осторожно.
«Не вздумай сразу смотреть вверх, – проинструктировал его Доминик перед тем, как они вышли наружу. – Сначала погляди себе под ноги. Потом, как обвыкнешься, начинай смотреть по сторонам».
Роберт так и поступил. Они миновали заросли Хрустальных Цветов. Цветы улавливали и перерабатывали для нужд Корабля излучение звезд. Сейчас Цветы выглядели как россыпь алых огоньков, заключенных в прозрачные колбы. Огоньки трепетали и перемигивались. Роберту показалось, что он слышит тихий звон – Цветы переговаривались друг с другом. Как и любой опытный нервожил, чуткий к импульсам Корабля, Ансон воспринимал эхо этого информационного потока. Цветы закончились. Обшивка под ногами Роберта стала бледно-серой и рыхлой. Это была действительно очень старая, очень мертвая Стена, только очень толстая – все же это была внешняя стена Корабля. Но Цветы уже не могли расти здесь. Доминик остановился. Роберт увидел край дыры в Обшивке. Если бы ее пробил метеорит, как говорили в телепередаче, Стена должна была обуглиться и «стечь». И край отверстия был бы гладким и острым. Но край пролома был неровным, слоистым, как если бы Стена просыпалась вниз под собственной тяжестью.
«Готов?» – спросил Доминик.
Роберт кивнул.
«Давай», – скомандовал Стогов.
Роберт медленно поднял взгляд. У него перехватило дыхание. Огромная сфера, заключенная в шубу из белых облаков, висела в пустоте прямо перед Робертом. На какой-то миг облака разошлись, и Ансон увидел синеву океана и коричнево-зеленый край суши. Затем перед глазами у Роберта все перевернулось, и тьма обрушилась на него. Ансон обнаружил себя лежащим на Обшивке. Доминик сидел рядом и крепко держал его руки. Планета, величественная и прекрасная, висела над ними.
«Дыши! – мысленно заорал Доминик, увидев сквозь плексиглас шлема, что Роберт открыл глаза. – Дыши!»
Совет пришелся как нельзя кстати. Перед глазами Роберта уже опять начали плыть разноцветные пятна.
По официальной версии, корабль миновал Надежду-Один шесть лет назад. Теперь она должна была находиться слишком далеко, чтобы Роберт мог ее видеть. А приблизиться к Надежде-Два настолько, чтобы Роберт мог увидеть ее океаны, за это время звездные странники не могли. Планета над их головами означала одно. Последние шесть лет Корабль никуда не двигался.
«Хорошо, – передал Роберт. – Вы, джонситы, оказались правы. Вы всегда были правы. Теперь я с вами. Чего ты хочешь?»
«Нам нужен воздуховод на Обшивке, – ответил Доминик. – Его нужно начать из той жилы, что ты видел, и протянуть через три отсека. Я покажу куда».
Это было совсем не то, что ожидал услышать Роберт.
«Зачем?» – удивился он.
«Сейчас поймешь», – ответил Доминик.
Он помог Роберту подняться. Несколько минут они стояли молча. Роберт успел наглядеться на планету и начал уже недоумевать, чего же ждет Доминик. Стогов отошел от края пробоины, уселся на одной из кочек, которыми кишела поверхность Корабля, да так и застыл. Вряд ли он любовался планетой – он ее видел много раз. Стекло его шлема потемнело, когда Доминик оказался на освещенном участке Обшивки. Теперь Роберт не видел его лица. Стоять в бескрайней пустоте вместе с молчаливым спутником, вместо лица которого был черный овал, было верхом всего.
В Центральных отсеках детей учили многому, чего не преподавали в школах краевых отсеков. Но было одно, чему человек из Центра Корабля не мог обучиться в школе.
Одиночеству и пустоте.
В Центральных отсеках рядом с тобой всегда кто-нибудь был – на работе, на живой дороге, дома. На работе на расстоянии вытянутой руки сидел коллега; на живой дороге люди стояли по трое в ряд, вплотную друг к другу. Дома встречали родственники. Роберт, сдав экзамен на нервожила третьего уровня, получил отдельную жилую ячейку. Нервожилы должны были отдыхать от общества, иначе быстро сходили с катушек. Но первую неделю Роберту было жутко находиться в комфортабельной и просторной ячейке одному. Он нервно переходил из кухни в жилую комнату, оттуда в ванную и снова на кухню. Он никак не мог привыкнуть к мысли, что здесь, кроме него, никого нет. Тогда он и решил жениться на Сьюзан. Однако Ансон никогда не действовал сгоряча. Он хотел сделать предложение через неделю после переезда, чтобы мысль о свадьбе стала привычной для него самого. А через неделю Ансон привык – но не к мысли о браке, а к одиночеству. Заходя в гости к матери, он уже недоумевал, как он мог прожить двадцать четыре года в такой тесноте и непрерывном гаме братьев и сестер.
Доминик полжизни провел на Обшивке. И на Доминика, в отличие от Роберта, совсем не давил бескрайний океан пространства вокруг. Он, видимо, даже не понимал, как неуютно здесь Роберту. Ансон перевел взгляд на планету. Нет уж, он не будет просить этого мрачного джонсита увести его отсюда. Вид облаков помог Роберту подавить начинающуюся тошноту. На белом фоне облаков появилась сверкающая точка. Она все увеличивалась и засияла так, что было больно глазам. «Это же… Корабль! Только маленький», – понял потрясенный Роберт. Покинув атмосферу, крохотный кораблик устремился прямо к большому Кораблю. Он стремительно приближался. Роберту стали видны детали обшивки. Казалось, что корабль идет прямо на них. Но скоро стало ясно, что он скроется за могучим телом «Нового Рассвета» намного правее.
«Что это было?» – спросил Роберт у Доминика, когда кораблик исчез из поля зрения.
«Космический катер», – ответил Доминик.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
