Итак: если парень выпячивает грудь, я должна поступить точно так же. Это необходимо, чтобы сохранить равновесие и чтобы он не упал на меня. В результате мы с партнером должны образовать треугольник: моя грудь прижата к его груди, таз отведен назад, что создает ощущение некоего напряжения. Должна сознаться, довольно приятного напряжения…
Теория убедительна. Я так и делала: выпячивала грудь и наклонялась, всем своим видом изображая Пизанскую башню.
«Нет, нет, нет, все не так»! — воскликнула учительница Б, подвергая яростной критике мой пизанский стиль. И настаивала на том, что ведущий и ведомый должны сохранять каждый свою ось. Ни в коем случае нельзя прислоняться к партнеру. «Что за чушь! Да, раньше танцевали так. Но все давно изменилось. Танго развивалось и эволюционировало, как и все кругом в этом мире», — твердила она. Я была рада, что в зале не было моего друга Уолтера из Сан-Тельмо, — он тут же забросал бы наставницу Б перезрелыми помидорами. А-а-а! Я схожу с ума!
Единственное лекарство против безумия — шопинг. И я отправилась в «Капецио», где купила себе туфли. Для танго. Они, конечно, не идут ни в какое сравнение с сексуальными босоножками на тоненьком каблучке, в которых щеголяли девушки в Буэнос-Айресе. Но, думаю, в подобных мне было бы трудно даже просто стоять, не говоря уж о том, чтобы двигаться. А как я выяснила, невысокие каблуки весьма устойчивы и прослужат довольно долго. Что немаловажно, даже если кто-то придерживается иного мнения. Дело же не только в том, чтобы выглядеть сексуально. Надо еще и плавно передвигаться. В танце мужчина обычно наступает и заставляет вас отступать, но хочется все-таки отступать грациозно, насколько это возможно. Держаться и подпрыгивать категорически запрещается. Наставники А, Б и даже В были согласны только в одном: голову нужно держать прямо и смотреть строго перед собой. В домашних условиях такое просто невозможно — вы непременно встанете на цыпочки, а это весьма и весьма болезненно. После пяти часов непрерывных танцев. Поверьте мне.
Чем еще сразили меня новые туфли, так это ремешковыми переплетениями — туфли, можно сказать, состояли из тонких ремешков. Что, тоже причина для покупки не прагматическая? Ну, тогда вот главная — в этих туфлях чувствуешь себя потрясающе. Словно каждый раз, танцуя танго, занимаешься с самой собой любовью.
«Танго — чувственный танец. Пусть ваши бедра и бедра партнера соприкасаются при каждом шаге», — наставлял педагог В. Отныне я стану придерживаться этого правила — пусть даже все вокруг твердят, что это неверно…
20 апреля 1997 года
А прошлой ночью я совершила нечто, потребовавшее от меня немалого мужества: решилась пойти на милонгу. Одна. Хожу же я одна в кино? Правда, там темно. И все смотрят на экран, а не на меня, неудачницу в пятом ряду, без друзей, без подруг, не говоря уж о бойфренде. Ну да, я частенько бываю в ресторанах и барах — тоже одна. Но там я, как правило, назначаю кому-то встречу. Конечно же, этот кто-то неизменно опаздывает, но я всегда пунктуальна. И поэтому минут пятнадцать паники мне обеспечены. Отчего-то я всегда жду, что меня вот-вот выставят вон, хотя мне вовсе не хочется. Однако прошлым вечером я превзошла самое себя. Я была абсолютно одинока на глазах у всех, никого не ждала. А что прикажете делать? Хочешь танцевать танго — научись вводить всех в заблуждение, и не важно, где ты будешь это делать.
«Эль Кампанелла» — одно из тех сомнительно-приличных итальянских заведений, в Уэст-Фортиз, которые претендуют на репутацию светских. «Радужный зал»[19], дешевый вариант. На столах элегантные белые скатерти, стулья же — из белого пластика. Что ж… белая гармония, танцпол, живая музыка — трио музыкантов. Этого для авантюры вполне достаточно.
Бандонеон — из числа самых традиционных для танго инструментов. Раньше его мастерили лишь в Германии, теперь уже нигде. Это нечто вроде аккордеона, только звучит бандонеон гораздо выше и очень напоминает рыдание — весьма в стиле танго! Сейчас отдельные экземпляры можно отыскать в антикварных лавках. На блошином рынке в Сан-Тельмо несколько мне попалось. Два других инструмента живого трио в «Эль Кампанелла» — гитара и синтезатор.
Обутая в новые туфельки, я сидела у стойки бара и потягивала коктейль — надо сказать, без всякого удовольствия. Но чем тут еще можно заняться? А заняться чем-то было надо. Я испытывала ужасающее чувство неловкости, а так хоть руки были при деле — держали бокал. Мне казалось, что все так и таращатся на меня, бедную и одинокую. Я же сидела спиной к танцполу и не смотрела ни на кого. Но как же мне хотелось танцевать! Однако вправе ли я завлекать мужчин? В конце концов, я даже не уверена, правильно ли это — выпячивать грудь в танго. Поэтому я тихо сидела и помешивала мартини. На всякий случай я решила не пить — алкоголь нарушает координацию движений, а вдруг мне все же придется танцевать? И действительно. Едва я так подумала, ко мне подошел мужчина лет шестидесяти, чрезвычайно загорелый, в костюме (аргентинец) и коротких гетрах (нет, не аргентинец), в ухе бриллиантовая сережка-гвоздик (хм-м…).
— Hola, r-r-rubia! Я Ар-р-р-рмандо. Как тебя зовут, дор-р-рогая?
(Аргентинец!)
Я повертела вокруг головой. Блондинка? Он сказал «rubia». — Это значит «блондинка». Не вижу ни одной блондинки. Ах это я блондинка! Еще полгода назад я высветлила волосы. До сих пор не могу к этому привыкнуть. Однако результат неплох: никогда прежде я не получала столько внимания! Правду говорят: блондинкам живется легче.
Однако как же сильно мне не хватает практического опыта, если дело доходит до флирта! В Нью-Йорке никто не флиртует. Такое впечатление, что всех мужчин в этом городе волнует лишь одно: как бы их не обвинили в сексуальном домогательстве. Флирт с Армандо привнес в мою жизнь приятную новизну, несмотря на то что он был на тридцать пять лет старше моей целевой аудитории. То есть тех мужчин, которые потенциально могли бы меня заинтересовать. Что касается Армандо — вот уж кто умел призвать на помощь все свое очарование. Не удивлюсь, если узнаю, что все аргентинцы посещают обязательные занятия в школе обольщения. Либо этот дар у них врожденный!
Мы немного посидели у бара, поболтали. Армандо рассказал, что в Штаты он приехал лет двадцать назад поработать, но решил здесь остаться. По его акценту, правда, нельзя было сказать, что он так давно здесь, в Америке. По профессии он психолог — кстати, как и половина населения Аргентины, судя по тому, что я слышала. На мой вопрос, правда ли, что в Буэнос-Айресе самое большое число врачевателей душ на душу населения в мире и даже больше, чем в Нью-Йорке, Армандо согласно кивнул. Меня это немало удивило! Все аргентинцы, с которыми мне пришлось иметь дело, отнюдь не производили впечатления нервных или душевнобольных. Наоборот — они вполне уравновешенные. Если уж на то пошло, счастливые! Чересчур даже…
