рода вариации в материальных условиях иногда могут приводить к совершенно различным путям развития человеческих обществ. Нам, к примеру, кажутся странными брачные обычаи некоторых культур. Так, китайский народ На известен отсутствием у его представителей института брака и намеренным подавлением долгосрочных парных связей, а некоторые амазонские группы считают, что у ребенка может быть два и более биологических отца. Что касается аномальных брачных обычаев на Западе двадцать первого века – которые и являются предметом этой книги, – то они представляют собой продукт не климатических или территориальных условий, но, скорее, новых технологий, недоступных людям в прошлом (я писала об этом в главе 1).
Однако все эти вариации укоренены в биологии. Либеральные феминистки и транс-активисты могут изо всех сил отрицать это, и тем не менее до сих пор несомненно: только половина человечества способна забеременеть, и – покуда не удалось изобрести искусственные матки – это остается неоспоримой истиной на неопределенный срок. Более того, даже если бы мы каким-то образом полностью изъяли человеческое тело из процесса репродукции, у нас все равно остался бы наш человеческий мозг, который является продуктом нашей эволюции. Естественный отбор не поспевает за быстрыми социальными изменениями. Мозг, который у нас есть сейчас, мало чем отличается от мозга людей девятнадцатого века и даже от мозга наших предков охотников-собирателей, поскольку охота и собирательство были первой и наиболее успешной адаптацией человечества, которая заняла по меньшей мере 90 % человеческой истории.
Влияние естественного отбора на психологические различия между мужчинами и женщинами является политически щекотливой темой, так как она выступает благодатной почвой для различных злоупотреблений. Критики иногда обвиняют эволюционных психологов в том, что они предлагают объяснения, которые звучат интуитивно убедительно, однако не имеют под собой реальных доказательств. И это обвинение небезосновательно. Некоторые теоретики-любители – и даже некоторые профессионалы – позволили своему воображению не на шутку разыграться, и, к сожалению, псевдонаучные фантазии антифеминистов оказались наиболее провокационными.
Досадно, что, намеренно дистанцировавшись от эволюционной психологии, большинство феминисток лишили себя возможности сколько-нибудь существенно повлиять на ее развитие. По правде говоря, сама идея эволюционной обусловленности психологических различий между полами стала в некоторых кругах настолько табуированной, что даже озвучивание такой возможности воспринимается как знак антифеминистских настроений. В 2017 году инженер Google Джеймс Деймор распространил манифест, в котором предположил, что недостаточная представленность женщин в Google может быть отчасти следствием (по его словам) «различий в распределении черт характера между мужчинами и женщинами»[63]. Исследование, на которое ссылался Деймор, было совершенно обоснованным, и тем не менее его уволили за нарушение кодекса поведения Google, что спровоцировало бурные дебаты в СМИ.
Вследствие этого табу люди, желающие публично поддержать эволюционистский подход, часто попадают в одну из двух категорий: либо они не восприимчивы к самому существованию табу (Деймор, будучи высокофункциональным аутистом, вероятно, относился к этой категории)[64], либо они являются антифеминистами. Примечательно, что так много энтузиастов-любителей от эволюционной психологии склонны сосредотачиваться на одном конкретном вопросе, иногда с крайней одержимостью: на действиях, направленных на увеличение представленности женщин в науке, технологиях, инженерии и математике (НТИМ). Отчасти негативная реакция на поступок Деймора была вызвана тем фактом, что многие женщины, работающие в организациях, где доминируют мужчины – таких как Google, – сталкиваются с повседневными сексистскими оскорблениями, которые варьируются от легкой снисходительности до откровенных сексуальных домогательств. Поэтому многие из них вполне правомерно стали чувствительны к неуклюжим разговорам о «мужских мозгах» и «женских мозгах», которые могут маскировать заявления о женской неполноценности.
Я согласна с Деймором в том, что недостаточная представленность женщин в НТИМ, вероятно, частично объясняется врожденными биологическими различиями. Однако, как писал тот же Деймор в тексте своего манифеста, «многие из этих различий невелики, и в значительной степени показатели мужчин и женщин неотличимы друг от друга, так что вы ничего не можете сказать об отдельном человеке на основании распределения этих различий на уровне популяции»[65]. Когда речь идет об узкоспециализированном мире технологий, мы имеем дело с двумя колоколообразными кривыми нормального распределения, которые по большей части накладываются друг на друга. И, как и в видах спорта на выносливость, только на хвостах этих кривых средняя разница становится очевидной.
Хотя вопрос о половых различиях в НТИМ, несомненно, важен для людей, работающих в этой сфере, по большому счету, эти различия являются второстепенными. Между полами существуют гораздо более серьезные и важные психологические различия, которые заслуживают нашего неотложного внимания. Однако, когда я разговариваю с определенным типом мужчин-энтузиастов эволюционной психологии, я часто обнаруживаю, что они не заинтересованы в обсуждении этих вопросов. Когда я говорю, что, на мой взгляд, с Деймором обошлись несправедливо, они охотно кивают. Но когда я поднимаю вопрос о мужском насилии, все они сразу куда-то исчезают, что неудивительно, ведь этот вопрос ставит мужчин в намного более уязвимое положение.
Или, что еще хуже, эти энтузиасты впадают в натуралистское заблуждение. В 2020 году Уилл Ноулэнд – учитель английского языка в Итонском колледже, старейшей и самой престижной школе в Великобритании, – привлек большое внимание СМИ в связи с его увольнением за создание видео под названием «Парадокс патриархата» в рамках курса по критическому мышлению для старших школьников[66]. Позже Ноуленд так объяснял, за что его наказали: «…директор считал, что некоторые из идей, выдвинутых в моей лекции, – например, мнение о том, что мужчины и женщины различаются психологически и что не все эти различия обусловлены социальными факторами, – были слишком опасны для юношей»[67]. Я не сомневаюсь, что это действительно было причиной того, что Ноулэнд оказался в конфликте с властями в Итоне – по крайней мере, частично. Но, хотя я и симпатизирую Джеймсу Деймору, учитывая, как с ним обошелся Google, я вовсе не занимаю сторону Ноулэнда. Некоторые из его утверждений откровенно ложны, и, кроме того, он демонстрирует плохое понимание феминизма, в частности, используя термин «радикальный феминизм» для обозначения «экстремального феминизма» (это всегда показательно). И, хотя его видео затрагивает некоторые из тех вопросов, которые я разобрала в этой главе, например, различия в силе и агрессии между мужчинами и женщинами, Ноулэнд использует эволюционную биологию совсем иначе. Он пытается доказать, что женщины по своей природе уступают мужчинам – что они не только меньше и слабее, но также менее творческие и изобретательные, – и что мужчины были единственными жертвами на протяжении всей истории человечества, в то время как женщин только баловали.
Я прекрасно понимаю, почему столь многих феминисток отталкивает любая ассоциация с идеологией антифеминистов вроде Ноулэнда. Однако мы не должны отвечать на злоупотребления в использовании научной дисциплины полным отказом от этой дисциплины. Сами по
