пьяная в хлам, и меня это вовсе не волнует. Я закрываю глаза и кусаю губы, наслаждаясь ритмичными движениями умелых пальцев.
Другой рукой он убирает несколько прядей волос с моего лица и два пальца останавливаются на моих губах. Я приоткрываю рот и касаюсь их кончиком языка, наблюдая за тем, как до предела расширяются его зрачки. Немного наклонив голову вперед, я беру пальцы в рот и начинаю их посасывать и мягко покусывать. Какое-то время мы неотрывно смотрим друг на друга. Никогда не видела людей с серыми глазами. Они такие… красивые. Кроме желания отыметь меня, я вижу в них озорство, дерзость и какой-то огонек. Но он не пугает меня, а, наоборот, сильнее завлекает к себе.
Я почти кончаю, но он убирает руки и тянет меня к кровати, а я послушно следую за ним и не замечаю, как оказываюсь под… сыном Кирилла.
— Как тебя зовут?
— Можешь называть меня, как хочешь, — он чувственно улыбается. — Ложись на живот.
Я встаю на четвереньки и выгибаю спину, широко расставляя ноги. Слышу, как расстегивается ширинка, рвется упаковка презерватива, и он входит в меня одним резким движением.
— Боже, да.
Он собирает мои волосы в кулак, тянет на себя, и я прогибаюсь еще сильнее. Я быстро кончаю, в то время как он продолжает все с тем же рвением проникать в меня.
— Подожди, — стону я, — не так быстро.
Он замедляется и некоторое время почти не двигается, давая мне возможность перевести дыхание. Передышка оказывается небольшой и он снова скользит во мне, постепенно ускоряясь, а я вновь включаюсь в процесс. Ягодицы болят от сильных и резких толчков, слишком быстрый темп. Он будто хочет вытрахать из меня всю дурь. От такого напора я вновь быстро настигаю самого пика. Он кончает вместе со мной, и мы вместе сваливаемся на кровать.
Мы лежим в тишине, которую нарушают только шум нашего неровного дыхания. Я закрываю глаза, меня уже клонит ко сну.
— Эй, я ведь только начал.
Открываю глаза и натыкаюсь на его взгляд, который не задерживается и две секунды. Его глаза бегают по моему телу и останавливаются на груди. Одной рукой он опускает лямки лифчика, освобождая грудь, и тянется к ней губами. Мои руки ложатся на его спину и заскальзывают под одежду, ощущая ладонями игру мышц. Я снимаю с него футболку и любуюсь его телом, пока он, стоя на коленях, не спеша снимает с меня чулки и целует освободившуюся кожу. Так же стоя на коленях, он полностью раздевается, надевает новый презерватив и поднимает мои бедра, что снова резко войти, каждый раз проникая в меня полностью.
— Потише, пожалуйста, — кажется, ногтями я скоро продырявлю матрас, — мне больно.
— Врешь, тебе нравится, — он поднимает одну мою ногу на свое плечо и кусает за лодыжку. Вот же ненормальный. Но я тоже такая, раз мне это показалось приятным.
Я вновь утопаю под новой волной экстаза. Оргазм обрушивается на нас почти в одно мгновение. Мои ноги дрожат, а по телу бежит приятное тепло.
— Ты куришь? — спрашиваю я, первая нарушая молчание.
— Ммм? — он смотрит на меня как сытый хищник.
— Ты куришь? — повторяю свой вопрос.
— Пытаюсь бросить.
— Дашь сигарету?
— Больше ничего не надо?
Это похоже на ворчание старика. Я невольно улыбаюсь.
— Да ладно тебе. Посмотри на меня. Я и с кровати то встать не могу, — я выдерживаю паузу, ожидая хоть какую-то реакцию, но ничего не происходит. — Ты можешь выполнить хоть одну мою просьбу?
Он недовольно вздыхает, но все же встает и уходит из спальни, а затем возвращается с сигаретами.
— Спасибо, — произношу я саркастическим тоном и закуриваю, пока он держит зажигалку. Кайф. Сегодня лучший вечер за последние годы.
— Я исполнил все твои просьбы, котенок. Даже больше, чем ты хотела, — он забирает сигарету у меня из рук, чтобы затянуться самому.
— Намного больше, чем хотела, — я презрительно фыркаю.
— Да брось ты. Когда больно, кричат совсем по-другому.
— Скажи это завтрашним синякам на моей заднице, — обиженно произношу я. — И если между ног у меня ничего нет, то это не значит, что и болеть у меня ничего не может, — сердито говорю я и обратно забираю у него сигарету. Он молча наблюдает за тем, как я докуриваю, а когда тянется к моим бедрам, я бью его по руке.
— Окей. Может, я и перестарался, — со смехом произносит он.
— Не “может”.
— Какая неженка, — он целует меня в плечо. — Ты здесь для красоты что ли?
Он прокладывает дорожку поцелуев вниз, пока его голова не оказывается у меня между ног. Я шумно выдыхаю, когда чувствую его язык на клиторе.
— Боже, — запускаю пальцы в его волосы.
От его ласковых и неторопливых движений языка я извиваюсь всем телом, сильнее толкая вперед его голову. Он то ускоряется, то замедляется, заставляя меня умолять его дать мне кончить. Клубок накопившегося удовольствия внизу живота разрывается и растекается по всему телу. Я чувствую это даже кончиками пальцев, которые все еще непроизвольно подрагивают.
— Ты так сладко стонешь, — мягкие губы поднимаются вверх шее, — что у меня снова встал.
— Нет, — я смотрю вниз, чтобы убедиться в его словах. Твою мать, сколько можно?! — Хватит, — я приподнимаюсь на локтях и ползу вверх к изголовью кровати, пока не прижимаюсь к ней спиной, беру подушку и обнимаю ее ногами и руками. Он тихо смеется, но совсем не собирается отступать, хватает меня за лодыжки и аккуратно тянет обратно вниз.
— Я буду нежным, обещаю, — он убирает подушку, за которую я хватаюсь, как за спасательный круг. Мое поведение явно его веселит.
— Нет, — я мотаю головой в знак протеста. — Я завтра с кровати встать не смогу.
— Последний раз, — наклоняется и коротко целует меня в губы, на которых остался вкус моих соков.
— Подожди. Тебе же без разницы, куда меня трахать?
— Допустим, — он смотрит на меня с энтузиазмом.
— Ложись на спину.
— Ладно, — он переворачивается на спину, и я на четвереньках
