на этот звук: звонкий, мелодичный.
Вижу ее со спины: она в белоснежном пуловере крупной вязки, который будто больше ее размера на три. Ткань игриво спадает с ее хрупкого плеча. Волосы перекинуты на одну сторону, а свитер едва прикрывает ее бедра и у меня есть возможность разглядеть стройные, но не длинные ноги девушки. Не модель.
– Нет, ты обещал мне, что мы посмотрим именно этот фильм. Так что готовь наш домашний кинотеатр, пока я делаю твои любимые тосты с арахисовой пастой, – отвечает незнакомка и скрывается за поворотом. Видимо, на кухне.
Кто это?
Черт возьми, меня тошнит от одного запаха арахиса! У меня аллергия на это дерьмо с детства.
И еще у меня аллергия на совместные просмотры фильмов. В еще большую панику меня приводит осознание того, что я с девушкой в одном доме.
Не утром, не ночью, а вечером. Это невероятно, фак, во что я вляпался?
Видимо, уже так обдолбался, что наговорил ей то, что сам не помню. Странно, это же был кокаин, а не «волшебные грибы».
Кто эта малышка и почему она требует, чтобы я посмотрел с ней фильм? Нужно валить отсюда, не попрощавшись, пока она окончательно не прилипла ко мне.
Я смотрю на дверь и собираюсь бежать к ней, как можно быстрее. Желательно сразу до границы с Мексикой. Но ноги сами несут меня в гостиную, где я вижу диван, огромную плазму и…плед. Синий, пушистый плед и куча подушек, будто из магазина империи «Дисней». Здесь что, гей живет?!
– Малыш, а ты будешь чай, кофе или, может быть, какао? Или выпьешь? – снова этот нежный, тоненький голосок.
Малыш?! Терпеть не могу, когда со мной сюсюкаются.
Конечно, выпью. И лучше что-нибудь покрепче, чтобы не видеть эту умилительную картину. Если это все-таки были грибы, то я и подумать не мог, что под ними все так реалистично.
Я потрогал спинку дивана, проверяя не муляж ли моего воображения эта обстановка.
– Мне чай! – кричу я, но неосознанно. Черт, что это за хрень?! Нецензурная брань проносится в моей голове бегущей непрерывной строкой.
– Ты готов? – эта маленькая дурочка хихикает, что меня чертовски раздражает.
Мне хочется закричать: «К чему, я черт возьми, готов? Дай мне свалить из этого проклятого дома и этой дебильной галлюцинации!». Но я только поворачиваюсь и смотрю на девушку.
Мой взгляд скользит по ее ногам, по острым коленкам. Она переступает с носка на носок, будто показывает мне свои ножки. Взгляд скользит все выше и мне трудно разглядеть ее фигуру под таким свитером, но я все-таки замечаю, что под этой «шалью» возможно скрывается неплохая грудь. Если конечно она не напихала туда поролона, как девушки часто это делают.
Сколько раз я велся на этот «сказочный поролон», а потом меня ждало горькое разочарование. Но все стало еще хуже в тот момент, когда китайцы придумали поролон, которые девушки начали пихать в свои джинсы. Полный провал, когда ты думаешь, что у девушки классная задница, а это все так, приманка, для таких любителей потрахаться, как я.
Я хочу рассмотреть, также сказочно ее лицо, как и голос, но тут в доме будто выключают свет. И наступает кромешная тьма и тишина, где я уже ничего не слышу.
Ощущение такое, что я посмотрел в глаза самой бездне. Сделал шаг. И не вернулся оттуда.
***
Открыв глаза, я увидел девушку с миловидным лицом и иссиня-черными волосами. Она стояла рядом с каким-то громоздким аппаратом рядом с моей кроватью и переписывала с него данные.
– С возвращением, мистер Миллер, – она дружелюбно улыбается мне, слегка кивая. – Вы уже третий раз приходите в себя, вы это помните?
– Нет, – мой голос звучит тихо. Во рту пересохло. Мне нужно время, чтобы понять, что произошло. Почему я в больнице, а не там, где должен быть.
– Какой сегодня день? – внутри поднимается паника. Я опоздал на ринг.
– Суббота, – пытаюсь привстать с постели. – Не так быстро, – медсестра с укором остановливает меня. – Как вы себя чувствуете? Что-нибудь хотите?
У меня бой каждую пятницу – я хочу на работу, какого черта я делаю в больнице? Что было последним, что я помню? Кроме этого бредового сна с девчонкой в пуловере и ее чертовым чаем.
– Тост с арахисовым маслом, – говорю первое, что приходит на ум, и тут же замечаю, что несу полный бред. Это не то, что я хочу.
Я вспоминаю лицо своего соперника – Мэтью Эванс – почти непобедимый боксер в моей весовой категории. Так же непобедим, как я. После того, как я надрал ему задницу три месяца назад, мы встретились снова, и он был первым кто положил меня на ринге за долгое время.
Удар у него был просто жуткий, будто он бил не боксерской перчаткой, а кастетом.
Я менял соперников, но Мэтью стал для меня непобедимым, а я остался в его тени. Потерял кучу денег. Раньше я иногда баловался кокаином, чтобы не чувствовать боли перед боем.
Соблазн принимать его еще и еще был слишком велик, и я частенько не мог отказаться от дозы.
До тех пор пока я…
Тут я все понял. Вспомнил, как мне стало плохо прямо в раздевалке. Кажется, я отключился прежде, чем мой друг успел сообразить, что со мной происходит. Но, видимо, меня откачали. Здорово. Медицина добилась больших высот и это приятно.
– Когда меня выпишут? Когда я могу идти? – озлобленно отозвался на улыбку медсестры я и снова зашевелился.
– Мистер Миллер, спокойнее. Прошло еще очень мало времени после операции, – взглянув на меня с беспокойством, она нажала на какую-то кнопку на приборе. – Ваш врач вам все объяснит.
– Какой операции, на хрен?! – сипел я, не понимая, что она несет. Очередная галлюцинация? Ох, может, пора действительно завязывать с наркотой.
– Все расскажет врач…
– А ну, быстро выложила мне все, как есть, – огрызнулся я, выходя из себя.
– Вам сделали трансплантацию сердца, – она смотрела на меня с ужасом. Плевать.
Трансплантация сердца, простыми словами – пересадка. Она действительно хочет сказать, что мое сердце вырвали из груди и вставили мне новое, словно заменили батарейку у ростовой куклы?
К удивлению медсестры, которая ожидала от меня нового буйного приступа, я молчал.
– Ваше сердце отказало…и…подробнее, расскажет врач, и… – замямлила она. – Передозировка наркотиками…
– Хотите сказать, я наркоман? Поэтому так смотришь на меня? Боишься? – напирал я, откровенно издеваясь над девушкой.
Я считал, что я независим от наркоты. Я баловался, играл,
