class="p">– Мона…
– Что, Лили? Ник умер, а ты предлагаешь мне встать с кровати и танцевать танго? Вернуться домой и жить как прежде?
– Вернуться к своим целям, мечтам…у тебя же сейчас все стало получаться. Тебя ждет большое будущее. Ты наконец-то добилась того, чего хотела…
– Лучше бы этого не было, а Ник был бы жив. Карьера актрисы меня теперь не радует. С меня хватит – я бы все равно не добилась высот, – Лили с жалостью посмотрела на меня.
Ненавижу, когда на меня смотрят с жалостью. Но сил и желания бороться – нет.
– Жизнь продолжается, дорогая, – Лили явно нервничала, все время теребя свой белокурый хвост. Несмотря на то, что она никогда не испытывала дефицита в мужском внимании, в свои двадцать пять лет она еще не была замужем. И это было нормально. В Калифорнии нашлись только двое таких сумасшедших, которые поженились в двадцать один год.
И все же я знала, что она хочет серьезных отношений, но из года в год ее личная жизнь не менялась: долгих отношений у нее так и не вышло. Возможно, поэтому ей так трудно сейчас меня понять.
Что это такое быть привязанной к человеку двадцать четыре часа в сутки.
Изо дня в день видеть по утрам его лицо, а ночью греться с ним под одним одеялом.
Не понять.
– Продолжается, – повторила ее слова я, натянув вымученную улыбку.
– Давай, ты начнешь терапию сегодня… – я поморщилась. – Завтра? Или хотя бы на следующей неделе?
– Я подумаю, – я кивнула, взяв с полки ближайшую к себе книгу. Мне захотелось, чтобы Лили оставила меня одну, да и у нее наверняка есть дела поинтереснее, чем нянчиться со мной и развлекать. Насколько я знаю, как раз две недели назад у нее появился новый молодой человек.
– Ты хочешь, чтобы я ушла, да? – вздохнула она, взяв меня за руку.
– Просто хочу почитать, – соврала, не задумываясь.
– Я приду завтра. Надеюсь, к этому времени ты уже встанешь с постели, обещаешь? – Лили заботливо погладила мои запястья. – Совсем ничего не ешь?
Я и сама не заметила, какими хрупкими стали мои руки. Еще чуть-чуть и я превращусь в кости, обтянутые кожей.
– Ем, врачам невозможно отказать, – заверила ее я. Лили наклонилась и поцеловала меня в щеку, затем ее точенная фигура в синем брючном костюме направилась к двери.
– Мона, – обратилась она ко мне прежде, чем уйти. – Ты должна вернуться к жизни – ведь именно такой ты стала с Ником: жизнерадостной, уверенной, счастливой. Он бы хотел видеть тебя такой, как бы сильно ты не тосковала.
Я нервно теребила страничку книги, не удосужившись даже прочитать ее название. В голове раздался отчетливый голос Доминика:
– Маленькая Мика, и чего мы лежим? – он присвистнул, появившись на том месте, где две минуты назад исчезла Лили.
– Ник…
– Малыш, я хочу чтобы твои ножки встали на высокие каблуки, и все водители Калифорнии сворачивали свои шеи, – он шутил, но мне было не до смеха.
– У меня перелом.
– Но он уже почти сросся, ты должна начать ходить. Ты должна начать жить, иначе все было зря.
Скрип тормозов проносится в моей голове, а в воспоминаниях Ник прикрывает меня своим телом.
– Это из-за меня, да? Это я начала ту ссору? Я все начала… – я всхлипнула в пустой комнате и Ник, покачав головой, снова исчез. – ВЕРНИСЬ! Боже…
Хотелось поджать ноги к подбородку, свернуться калачиком и заплакать. Но даже этого я сделать не могла, снова погрязнув в своей боли: она, как беспощадное болото, засасывала меня в самое сердце своей тьмы.
Мы никогда не ссорились, то были лишь споры по пустякам – из какого ресторана заказать еду на ужин, какого цвета обои будут в детской…
Весь мир был у наших ног. А теперь я стою одна в одном шаге от пропасти.
«Чтобы завтра ты встала, иначе я надеру тебе задницу» – эхо в моей голове с его голосом не отпускало меня.
Да пожалуйста. Только вернись.
Глава 5
Мика
Мне все-таки пришлось это сделать.
– Сделай еще один шаг, Моника…давай, у тебя все получится, – я дышать нормально не могла, испытывая адские фантомные боли в мышцах. Особенно в ноге, что была сломана во время аварии, я оперлась на переднюю панель коленом и сломала его. Моя правая нога была захвачена в металлический корсет, на который взглянуть страшно – к счастью, мои глаза постоянно были закрыты, потому что я старалась справиться с болью.
Плохо старалась.
Мышцы атрофировались за шесть недель, что я пролежала без движения, а я и не заметила, как пролетело это время. В сумасшествии время идет быстро – Ник «навещал» меня каждый вечер, как только уходила семья и друзья. Я могла разговаривать с ним до глубокой ночи, радуясь, что в комнате одна, и никто не слышит, как я начинаю медленно сходить с ума.
– Ааа, – вскрикнула, крепче хватаясь за два железных поручня, на которые опиралась руками. Я шагала между ними, пока медсестра придерживала меня за предплечье.
– Я думаю, это уже прогресс, и сегодня тебе нужно отдохнуть, – она дружелюбно улыбнулась мне. Помогла встать на костыли и обратилась к одному парню, который тоже занимался в зале.
Народу днем здесь было много – и все, как я, с переломами. Мне даже хотелось поговорить с одним из них – может, кто-то тоже перенес утрату, как и я. Только человек, испытавший подобное, понял бы меня.
– Не бери пример с этого сумасшедшего – несмотря на запрет врачей, он весь день сидит в зале. Ужасно упертый молодой человек.
– Я все слышу, Лорел, – я посмотрела на парня, который сидел ко мне спиной. Он сводил и разводил свои руки в сторону – крепкие мышцы, скорость, с которой он выполняет упражнение – все это вводило меня в заблуждение. Он совсем не был похож на больного или немощного —скорее, на человека, который пришел в фитнесс-зал.
– Я сейчас помогу Джулии и вернусь к тебе, Моника. Помогу вернуться в комнату, – Лорел была так мила со мной, как и все врачи в клинике. Все возились со мной, как с маленьким ребенком.
– Айк, заканчивай пожалуйста. Тебе нельзя перенапрягаться, – Линдси обратилась к парню, перед тем, как отойти.
– Не указывайте мне, что делать. Обойдусь, без ваших советов, – высокомерно заметил он, и я сжала зубы: вот это хам. Лорел такая добрая и милая, как он может так разговаривать с человеком, который помогает каждому из нас?
