что ж, будем кормить тебя с ложечки, если не начнешь делать это сама, – он щелкнул пальцами в воздухе. – Официант!
– Перестань дурачиться, Сэт, – я посмотрела на Лили и друга с благодарностью и осознала, что, возможно, я должна перестать утопать в своей боли.
Настолько, насколько это возможно.
Мика
Я попросила медсестру Лорел отвезти меня в зал рано утром и оставить там одну. Она не стала задавать вопросы, лишь удивленно подняла брови и выполнила просьбу. Пообещав, что будет навещать меня каждые пятнадцать минут, она ушла на утренний обход пациентов. В зале приятно находиться. Моя клиника была дорогой, здесь везде чистые и удобные палаты для больных. Постоянный, круглосуточный уход. Несмотря на высокий класс клиники, по ночам я слышала крики – или то, как кого-то очень быстро везли по коридору в реанимацию.
И каждый раз я думала о том, что так везли туда и Ника. Пытались спасти. Как это было? Доктор предлагал мне рассказать о ранениях, которые получил Ник, но я отказалась. Да и знала – он и сам понимал, как тяжело мне это сейчас слушать, а предложил только потому, что он врач.
Но в зале царила совсем другая приятная атмосфера. Будто я находилась не в клинике, а пришла заниматься в наш с Ником фитнес-клуб. Он наверняка скрывается в зале с тренажерами пожестче, а я тут застряла меж двух турников – не могу пройти малюсенькую дистанцию, которая доставляет мне адские мучения.
Я посмотрела на солнечный зайчик, играющий на бежевых стенах зала, а потом и в окно – несмотря на утро, солнце было уже высоко и во всю нагревало землю. Впервые за долгое время, я почувствовала укол тоски по Лос-Анджелесу, по свежему воздуху и по прогулкам вдоль океана.
Я взялась за поручни по обе стороны от моих бедер и попыталась сделать шаг – острая боль в ногах словно парализовала меня, и не сделав даже крошечного движения, я свалилась на пол.
Рассыпавшаяся марионетка.
Я закусила губу, чувствуя, как ноги горят, потому что их, наконец, за долгое время потревожили. Мышцы пылают, а колено в месте перелома будто и не срасталось вовсе.
Ник бы обнял меня, если бы был рядом. Взял бы на руки, отнес в нашу постель и…
– Ты в порядке? – вздрогнула, обернувшись на голос Майкла. Дверь позади него хлопнула, и он появился в зале физической нагрузки, словно пришел сюда на праздник – как всегда открыл свои руки и плечи, стремясь продемонстрировать всем татуировки на бицепсах и остальном теле. В школе я бы многое отдала, чтобы увидеть хоть одну из них, а теперь один его вид вызывал во мне страх, отвращение и желание убежать как можно скорее.
Открытая майка мужчины открывала его ключицы и грудь, и я мельком заметила краешки крыльев, выглядывающие из-под ткани. Очевидно – две птицы. Что никак не вязались с многообразием устрашающих, на первых взгляд, символов на его руках.
Поддавшись привычке детства, я уставилась на его татуировки, по-прежнему ощущая боль в костях и мышцах.
– Я отлично. Занимаюсь, – отрезала, уже жалея, что все это затеяла. Нужно было приходить сюда с Лорел. Остаться наедине с Майклом не входило в мои планы.
– А, ясно, – он усмехнулся, поднимая с пола одну из тяжелых гантелей. Мышцы на его руках стали тверже, как только он сделал пару движений с весом.
Мне не хотелось пытаться вставать у него на глазах – это будет выглядеть неловко и унизительно…Вот черт, ну, и угораздило же.
– Тебе помочь? – все с той же ехидной усмешкой предложил он, сгибая и разгибая руку.
Я во всех его словах видела подвох, поэтому даже и не думала соглашаться.
– Спасибо, справлюсь сама.
– То есть, ты просто так сидишь на полу уже пять минут? – он присвистнул, глядя на мои ноги, обтянутые синими легинсами. Я сжала зубы.
Не смотри на меня так.
– Да.
– Хорошо, – его лицо стало равнодушным, и он продолжил делать упражнения, а я осталась на полу, задаваясь только одним вопросом: Почему?
Через сколько придет Лорел? Я буду сидеть здесь, как идиотка, дожидаясь ее, ибо другого выхода у меня нет.
Тут Майкл кинул гирю на пол с выражением лица, будто он меня не знает или видит впервые, подходит к поручням и садится на корточки так, чтобы наши глаза были на одном уровне.
Не говоря ни слова, он кладет ладони на мои ноги – аккуратно, но мне хочется кричать от неожиданности и шока, хоть он и не сделал больно.
– Что ты делаешь? – у меня веко дергается, когда я наблюдаю за тем, как он начинает сжимать мою ногу, словно что-то прощупывая. – Может, ты не будешь… – «меня лапать?!».
Я не успела закончить, очень недовольная тем, что происходит. Мой взгляд упал на его руки. Я помнила руки Майкла, помнила все, что они делали…где-то там, глубоко в душе, там, куда не проникает свет.
Это те воспоминания, которые я запретила себе освещать. Те воспоминания, которые я проплакала, сожгла, и те воспоминания, которые погибли, только когда мы с Ником создали миллионы новых хороших воспоминаний.
Секс с Майклом не был ни плохим и ни хорошим воспоминанием. Это было таким воспоминанием, которое хотелось оставить при себе. Навсегда.
И все же я что-то чувствовала, когда он находился так близко – словно кто-то брал в руки вилку и начинал ковырять ею мое сердце. Меня буквально распирало от электромагнитных вибраций, вселившихся в мое тело, которому и так досталось!
Боже, лучше бы я вернулась домой, чем сейчас сидела бы здесь в компании Майкла, который, того и гляди, возьмет и переломает мне ногу руками. А что? Он может.
– Ты глупая, если думаешь, что можно встать быстро и безболезненно и пойти, не разминаясь. Не разогревая мышцы, – он говорил это холодно и равнодушно, продолжая нажимать какие-то точки на моей ноге. Было так странно…чувствовать на себе его прикосновения. Чувствовать прикосновения другого мужчины так быстро…очень неправильно.
Но у меня язык не поворачивался что-то возразить ему, потому что я растерялась.
– Делай так каждое утро и вечер, – его голос звучал, будто он отдавал мне приказы, которым я должна безоговорочно подчиняться. – Я вижу, что ты не ешь. Более того мышечная ткань совсем никакая. Тебе нужен белок: орехи, мясо, сыр. Странно, что врач не научил тебя этому и не прописал диету.
На самом деле мне постоянно приносили еду и, наверняка, все то, что перечислил Майкл. Просто, как бы
