Рядом с пациенткой суетились мужчина, видимо муж, и молодой человек, явно сын. Оба встревожено смотрели на Юльку.
— Что с ней, доктор?
Девушка мимолетно коснулась больной, мгновенно «сняв отпечаток». В сознании ее образовалось что-то вроде матрицы, на которую наложилась «карта» больной, мгновенно показав болевые точки. Все было в порядке, если не считать небольшого ожирения. Дамочка была здорова как бык: «смертельная болезнь» явно была рычагом давления на домашних, вынужденных возиться с ней, бросив все прочие дела. При этом дама получала максимум удовольствия. Юлька разозлилась.
— Проваливайте, — коротко и ясно выдала она заключение. — Обратитесь в платную клинику, там за ваши деньги вас вылечат от чего угодно. У меня много настоящих больных.
— Да как вы смеете? — сразу забыв о своем предсмертном состоянии, возмутилась «умирающая». — Я буду жаловаться!
Врач без лишних разговоров повернулась к другому пациенту. Симулянтка покричала минут пять, встала с кушетки и бодренько побежала по коридору. Мужчины едва поспевали за «умирающей».
Закрутившись, Юлька совсем забыла об инциденте. Но, дамочка, должно быть, обладала железной хваткой, так как после обеда последовал вызов на ковер.
— Кузнецова, к главному.
Юлька отставила стакан с недопитым чаем и направилась в кабинет заведующего отделением.
— Да нет, к главврачу больницы.
За два с половиной месяца работы девушка ни разу не разговаривала с таким высоким начальством. Видимо, случилось что-то из ряда вон, если столь занятой человек снизошел до разговора со вчерашней студенткой.
Секретарша с любопытством поглядывала на Юлю, гадая, какова степень ее вины и что вообще она натворила.
— Вячеслав Юрьевич, к вам Кузнецова. — И, выслушав ответ, бросила провинившейся: — Проходите.
Юлька гордо вскинула головку и открыла дверь кабинета. Высокий седой человек сидел за широким столом в форме буквы «Т» и листал бумаги в тоненькой папочке.
— Садитесь, коллега, — указал он на стул и продолжил чтение.
«Коллега» тем временем оглядывала кабинет. Дизайном помещения в последний раз занимались, должно быть, лет тридцать назад. С тех пор лишь делали косметический ремонт, сохраняя при этом стиль семидесятых годов прошлого века. Высокий потолок, деревянные панели и даже стоявший сбоку вентилятор — все напоминало времена безвозвратно ушедшей молодости хозяина.
Высокое начальство закрыло папочку и воззрилось поверх очков на строптивую молодежь. Этому умудренному опытом человеку с первого взгляда было ясно, что пигалица права. Но, к сожалению, иногда приходится соблюдать приличия и тратить драгоценное время, выслушивая жалобы таких вот истеричек, изводя при этом тонны бумаги и доказывая вышестоящим инстанциям, что ты не верблюд.
— Понимаете, Юлия Даниловна, — осторожно начал он, — не всегда получается так, как мы бы этого хотели. И иногда, несмотря на очевидную абсурдность жалоб, мы вынуждены уделять должное внимание таким, скажем… пациентам.
Юлька пожала плечами и вяло пробормотала:
— Так ведь здорова как лошадь. На ней пахать можно, а она туда же. Мало того что мужиков своих изводит, так еще «скорую» на уши поставила.
— Возможно, это и так, но вы обязаны были провести хотя бы поверхностный осмотр.
— Так я и провела.
— Вот как. А мамзель утверждает, что вы только дотронулись до ее руки — и предложили выметаться.
Все так и было, отрицать очевидное Юлька не стала, заслужив удивленный взгляд.
— Позвольте усомниться, коллега. Ведь это практически невозможно.
Попусту тратить слова, что-то доказывая и объясняя слепому, как красив закат, не было смысла. А потому девушка взяла главврача за руку и стала говорить:
— Вы перенесли два инфаркта. У вас была язва желудка, зарубцевавшаяся три года назад. Аппендицит вырезали на первом курсе, а спустя год вы сломали ногу. Кости срослись хорошо. Но, заниматься бегом после травмы бросили.
Седой мужчина ошарашено смотрел на Юльку, но за долгую жизнь он повидал всякое — и быстро взял себя в руки.
— Ну, предположим, про инфаркты и язву, эти спутники успешной карьеры, вы могли узнать у персонала. Но, то, что случилось во времена моей молодости… Да, это наводит на размышления. — Помолчав немного, главврач добавил: — И давно это у вас? Я имею в виду способности.
Врать не хотелось, а говорить правду — тем более, и Юлька снова подняла и опустила плечи.
— Что ж, будем считать, что положенную взбучку вы получили. Идите пока, и вот что, я буду присылать к вам интересные случаи…
Он был неглупым и практичным человеком, этот чиновник от медицины. И сразу смекнул, какой клад попал ему в руки. Но, девочка строптива, и ее хорошенькая головка засорена идеалами. Не то чтобы старый доктор был прожженным циником, но со временем просто стал относиться ко всему философски. И вместо двух контрастных цветов, различаемых молодежью, умел видеть все богатство полутонов, открывающееся лишь с возрастом.
Юлька вышла в приемную, и секретарша сочувственно спросила:
— Ну как, не очень досталось?
— На первый раз отделалась легким испугом, — отшутилась Юлька и, помахав на прощание ладошкой, покинула предбанник.
Жизнь ее в больнице несильно изменилась. Просто иногда ей звонили по внутреннему телефону, и густой баритон вежливо просил позвать доктора Кузнецову.
— Добрый день, коллега. Это Вячеслав Юрьевич. У меня тут интересный случай, знаете ли. Не откажите посмотреть.
И Юлька «смотрела». И независимо от тяжести заболевания, помогала знакомым начальства, понимая при этом, что выпендриваться и корчить из себя бог весть кого попросту неразумно. Идиллия длилась дней десять, после чего новоявленного Парацельса снова вызвали в главный кабинет.
— Юлия Даниловна, нам с вами предстоит особый случай. И придется посетить пациента на дому.
На дому так на дому. Они сели в служебную машину и отправились за город. Ехали минут сорок, после чего машина остановилась у кованых ворот, возле которых дежурили двое охранников. Их проверили на наличие оружия и провели в дом.
Больной — тучный мужчина лет пятидесяти — смотрел на нее холодными глазами, сразу вызвавшими у девушки чувство брезгливости. «Чрезвычайно неприятный тип», — мелькнула мысль. Когда же она дотронулась до потной руки, ее просто передернуло от отвращения. Это лицо она видела— по телевизору. Перед Юлей сидел отъявленный негодяй, хотя и занимал большой пост. Помимо болезней, вызванных ожирением и нечистой совестью, на душе пациента было много прочей грязи. Невольно, толком не осознавая последствий своего поступка, вместо того чтобы «забирать», Юлька «выплеснула» все чужие болячки, успевшие накопиться за день. Их было не так уж много, и к смерти это не привело. Но, толстяк заметно дернулся и, изменившись в лице, заорал:
— Вон! — добавив при этом несколько грязных эпитетов, заставивших девушку покраснеть.
Вячеслав Юрьевич, побледнев и покрывшись потом, схватил ее за руку и потащил к выходу. Всю дорогу он молчал, поглядывая на Юльку с плохо скрываемым неодобрением. Подъехав к зданию больницы, главврач вышел не попрощавшись.
Трудовую книжку ей принесли спустя полчаса. Вячеслав Юрьевич решил не портить жизнь молодой дурочке, оформив увольнение «по собственному». Но, любому бюрократу, едва взглянувшему на столь непродолжительный стаж работы, сразу станет понятно — чем-то она сильно провинилась. Теперь уделом девушки станут маленькие больнички в поселках городского типа. Судя по всему, связи в мире медицины у Вячеслава Юрьевича были немаленькие, и в Москве он работать ей не даст.
Вытирая то и дело набегавшие слезы, Юлька смотрел в окно вагона. Электричка везла ее в Матешино. Обида жгла душу, и надо было срочно кому-нибудь выплакаться. Народу в будний день было немного, и никто не обращал внимания на зареванную девчонку. Подумаешь, сегодня плачет, потеряв кавалера, а завтра найдет себе другого и, забыв про горести, снова начнет радоваться жизни.
Ленка была на работе, и пришлось топать почти через весь городок. Подойдя к корпусам, Юлька невольно сравнила обветшавшие здания с недавно покинутой столичной больницей. В холле сравнение тоже было не в пользу провинции.
Юлька медленно взошла по выщербленным ступенькам. Интерьер провинциальной больницы совсем не радовал глаз. Очевидно, данное учреждение не ремонтировалось с незапамятных времен. Здание казалось старым, если не сказать ветхим. В принципе оно было когда-то красивым и удобным. Огромные окна с арочными перемычками, потолки высотой не менее трех с половиной метров, дубовый паркет в коридоре, мраморная лестница. В нише лестничной клетки между первым и вторым этажом стояла бронзовая статуя — статный мужчина с бородой в средневековой мантии и четырехугольной шапочке держал в одной руке папку, а другой указывал, подобно Ленину, куда-то вдаль. По-видимому, он имел отношение к медицине, но Юльке никого не напоминал.
