– Добрый вечер, батенька, - ласково кивнул Гадюкин. - Присаживайтесь, угощайтесь.
– Спасибо, не откажусь…
– Мажьте хлеб вареньицем, мажьте.
– Да, спасибо, я мажу…
– Нет, вы ВАРЕНЬИЦЕМ мажьте! - сердито нахмурился Гадюкин. - А икорку не трогайте, я ее и сам люблю!
Эдуард Степанович рассеянно отхлебнул чаю и сообщил:
– Между прочим, профессор, я к вам по делу.
– А кто сомневается, батенька? Вы просто так никогда не заходите. Ну что, чего вам на этот раз изобрести? Плутониевый антидот хотите?
– А это что такое? - заинтересовался главбез.
– Да родилась тут интересная мыслишка… Плутониевый раствор с кое-какими добавками, вводится внутривенно… Если все пройдет правильно, подопытный приобретет иммунитет к умеренным дозам радиации…
– Да, заманчиво… А если неправильно?
– Тогда умрет, - пожал плечами Гадюкин. - Но вы не волнуйтесь, я на собаках уже экспериментировал - смертность всего тридцать процентов. Давайте теперь на людях попробуем!
– Лучше все-таки пока на собаках, - отказался Эдуард Степанович. - Но я к вам по другому делу.
– Слушаю внимательно, батенька… Кипяточку подлить?…
– Немножко. Мне только что сообщили из Паломарской обсерватории - они опять засекли метеор с теми же свойствами, что три года назад… Спрашивают, интересуемся ли мы еще этим феноменом?…
– Батенька мой, да что же вы молчите?! - ахнул Гадюкин. - И когда оно шлепнется?!
– Говорят - завтра в полдень. Приблизительно в том же районе, что и раньше.
– Лелик, пакуй чемоданы!… - позвал профессор, аккуратно завинчивая баночку с вареньем. - Не-мед-лен-но!
За стеной заворочалось и заворчало что-то огромное - продремавший весь день ассистент неохотно поднимался с матраса. Спал он прямо на полу - ни одна нормальная кровать его тушу не выдерживала.
На следующий день профессор Гадюкин уже стоял возле ЛТ-42, прикрывая лысину широкополой панамой. Денек выдался еще жарче, чем три года назад: на сей раз посадка инопланетного звездолета состоялась не в апреле, а в июне.
В прохладном сумраке летательной машины сонно бормотали что-то свое центавриане, успокаиваемые лаборанткой Таней. Профессор решил, что для контакта будет полезно, если космонавты сразу увидят, с каким гостеприимством на Земле приняли их сородичей.
Все очень надеялись, что на сей раз прилетит кто-нибудь, способный усвоить русский язык.
Корабль центавриан опустился немного не там, где в прошлый раз. Самую чуточку - всего двадцатью километрами юго-восточнее.
Майор Атастыров вновь сработал быстро и точно - вокруг воронки уже выстроилось оцепление, вертолеты, рабочие с бурами. Лоокут Иванович всем видом выражал энтузиазм и подтянутость, глядя на металлическое яйцо с искренней симпатией. Как-никак, в прошлый раз он из капитана стал майором… может, и теперь что-нибудь обломится?
Это межзвездное «ядро» кое в чем отличалось от своего предшественника. Чуть пошире в боках, чуть поуже в нижней части, макушка покрыта диагональными насечками. А самое главное - у него был люк!
И он медленно отвинчивался изнутри…
Вот люк отвинтился полностью, открыв идеально круглое отверстие. Все затаили дыхание…
Из металлического яйца показалась голова. Шарообразная, лысая, мутно-сизого оттенка, почти втрое больше человеческой. На ней мягко светились два огромных белых глаза и тихо пощелкивал роговой клюв. А ниже помимо всякого туловища начинались щупальца - четыре толстых и коротких, оканчивающихся мягкими блямбами-нашлепками, и четыре длинных хлыста с веслообразными лопастями, усеянными крохотными присосками. Между головой и щупальцами торчали две бежевых склизких трубки.
– Фррршшшшш-цк-цк-цк-ккх?… - дружелюбно произнес инопланетянин, плавно опускаясь на все еще горячую землю.
Земляне замерли столбами. Нет, в прошлый раз подобное чудище никого бы не удивило, но теперь… теперь-то все ожидали увидеть гуманоидов! Человекоподобных существ - таких же, как те, что сидят в ЛТ-42! Может быть, немного отличающихся - среди людей ведь тоже встречаются самые разные породы и расцветки… но не до такой же степени!
– Добро пожаловать на планету Россия… - растерянно провозгласил Гадюкин, делая шаг вперед.
– Профессор, наша планета называется Земля, - тихо поправил его Эдуард Степанович.
– Что?… А, ну да, конечно… Пока что еще Земля… - неохотно согласился Гадюкин. - Ничего, батенька, это временно…
Спрутообразный пришелец двинулся вперед. Передвигался он необычно - не шел, и не полз, а как бы скользил на манер конькобежца. Короткие щупальца с блямбами делали резкие рывки, перебрасывая тяжелую голову, а длинные щупальца помогали удерживать равновесие, действуя по принципу лыжных палок.
В инопланетянина нацелился десяток дул. Сделай он что-нибудь потенциально опасное - тут же нашпигуют свинцом и ванадием.
Лысая голова чуть изогнулась в средней части - похоже, никакого черепа внутри не было и в помине. Инопланетянин чуть прищелкнул клювом, рассматривая незнакомые приспособления в руках двуногих, а потом…
А потом одна из склизких трубок резко сжалась и плюнула! Профессор Гадюкин закричал от боли - голова загорелась огнем!
– Не стрелять! - заорал Атастыров, вскидывая кулак. - Не стрелять, профессора заденете!
В лоб Гадюкину впилось что-то вроде крохотного паучка. Между ним и трубкой пришельца протянулась тонкая нить - майор Атастыров решил, что космический спрут взял профессора в заложники.
– Всем тихо… - ледяным голосом скомандовал Эдуард Степанович, медленно вытягивая из-за пояса акустиган[3]. - Никому не двигаться… Сохранять спокойствие… Профессор, вы как?… Живы?… Говорить можете?…
– Э-э-э… а ведь могу, батенька! - оживился Гадюкин. - И он тоже может! Отставить тревогу, это у них, оказывается, такой способ общения - прямой тактильный контакт! Он говорит, что его зовут Ггхххбх… хххбх… м-да… Боюсь, я это не выговорю.
Эдуард Степанович обменялся с майором Атастыровым настороженными взглядами. Вот так, с бухты-барахты, верить в миролюбивые намерения космического террориста они не собирались. Мало ли - вдруг это он сейчас говорит устами профессора?…
– Профессор, вы можете доказать, что вы - это именно вы?… - с сомнением спросил Эдуард Степанович, не отрывая глаз (и прицела акустигана) от второй трубки пришельца.
Вдруг она тоже сейчас плюнет таким же паучком?…
– Разумеется, батенька! - лучезарно улыбнулся Гадюкин. - Я - это именно я! А вы, батенька, пушечкой своей не размахивайте, у нас тут, знаете ли, дипломатические переговоры намечаются… Наш дорогой гость приносит извинения, что проявил резкость - он не сообразил, что для землян его действия могли показаться агрессивными. На его родной планете это совершенно естественный способ общения - они переговариваются напрямую, тактильно соединяя разумы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
