лгал, когда утверждал, что он — ее дракон. Мне было все равно.
— Почему ты…?
— Просто послушай, ты должна понять, что ты сделала для меня, Елена.
Она кивнула, совершенно не впечатленная моим рассказом.
— Я наблюдал, как все начали ему доверять. Это было похоже на игру, которую я так сильно любил. И тогда тебе просто нужно было сказать это.
— Что?
— Что ты услышала голос в своем сознании. — Я покачал головой, вспоминая, что чувствовал. — Мне это ни капельки не понравилось, и я должен был знать, мой ли он. — Я рассказал ей, что сделал. Как я настроился на лекцию Грегори о Зеленом Паре и знал, что никто из них не знает ответа. Что это я отправил ей ответ и подтвердил, что у нее была такая связь со мной.
Я рассказал ей о своих чувствах.
— Испытывал отвращение? — Она повторила за мной.
Я закрыл глаза. Все шло совсем не так, как я планировал.
— Елена, просто послушай. — Я снова открыл глаза. — Я никогда не хотел этого. Я — Рубикон, если уж на то пошло. — Я издал разочарованный смешок. — Им пришлось убить Кито, потому что его нельзя было приручить. И вот они присылают мне девушку, которая даже не знала о существовании драконов. Ты знаешь, насколько недостойным это казалось? — Мой голос снова звучал расстроенно. В тот раз я был взбешен.
— Но потом, ни с того ни с сего, Люциан рассказал мне о безумной миссии, которую ты планировала. Чтобы отправиться за мечом Короля Лиона, я должен был убедиться, серьезно ли ты настроена найти его. Поэтому я сказал ему, что пойду с ним.
Я тихо рассмеялся и покачал головой.
— Ты так сильно разозлила меня, когда сказала, что ни один мужчина не сможет войти в ту пещеру, и я молча пожелал тебе неудачи, даже если это означало, что меч будет потерян, но потом ты вернулась, через несколько секунд после того, как вошла. Я ничего из этого не понимал. Это было похоже на то, что ты просто не могла умереть, что судьба навязывала мне это. — Мой голос звучал раздраженно, и какая-то часть меня все еще чувствовала разочарование из-за всего этого. — Но это был также первый раз, когда я почувствовал, что ты достойна. То, что я чувствовал только с Люцианом.
Я рассказал ей, как тогда видел дент. Что я думал, что это порабощение, и что я не буду знать, кем я буду, когда проснусь. Что я стану жалким ягненком, как Джордж, и, будучи Альфой, я думал, что все Денты были просто магией, что Джордж был заколдован. Что он ни за что не смог бы любить Бекки так, как любил раньше. Для меня это не имело никакого смысла, поскольку я не мог видеть общую картину. И я боролся еще упорнее, потому что думал, что это заклинание.
— Значит, ты солгал всем, даже мне в ту ночь, когда я спросила тебя, может быть, там кто-то есть?
Я устало рассмеялся. Елена не слышала ни единого слова из того, что я сказал.
— Разве ты не слышала, что я только что сказал? Я должен был сказать это, чтобы ты не сложила два и два вместе, Елена.
Она кивнула.
— Ложь всем не была моим самым большим грехом, и я боюсь, что однажды ты узнаешь обо всем дерьме, которое я натворил. Ты не захочешь иметь со мной ничего общего.
Она уставилась на меня.
— Моя темная сторона не хотела тебя. Она не хотела снова становиться хорошей, но во мне все еще оставалось немного хорошего. В ту ночь я не знал, насколько сильно. Но когда этот Драконианец ударил тебя ножом, мне захотелось закричать, как Люциан, потому что он убивал мой последний шанс исполнить свое предназначение. Я знал, что твои топоры убьют его, потому что на них была твоя кровь. — Я посмотрел на нее. — Да, я тоже поверил в теорию Ченга. Даже если все думали, что это притянуто за уши, для меня это было не так. Я хорошо знал твоих родителей, и они были волшебными, Елена. Надеюсь, однажды у тебя будет шанс увидеть, каким человеком является твой отец.
Она отшатнулась, когда я упомянул о ее отце и возможности однажды встретиться с ним по-настоящему.
Я рассказал о том, что чувствовал и как спас ее. Я не упомянул, что в ту ночь ее спасла более могущественная сила. Упоминание о силе могло заставить ее поверить, что дент был заклинанием, поэтому я опустил это.
— Мастер Лонгвей рассказал мне об этом. Он сказал, что ты чуть не погиб, так усердно летя, чтобы вернуть меня обратно в Драконию, а потом ты отказался позволить мне поблагодарить тебя.
Я вздрогнул, когда она упомянула об этом. Я сильно потер лицо:
— Елена! — Будь честен, Блейк. Как бы ужасно это ни звучало. — Это было потому, что в то время я действительно сожалел об этом.
Она фыркнула.
— Но в тот момент мне было все равно, потому что ты была моим последним шансом. Моя хорошая сторона впервые за долгое время взяла верх над плохой, — солгал я.
— Значит, во второй раз на Варбельских играх тебе просто пришлось снова спасать меня?
— Да, и поверь мне, я серьезно начал уставать от этого.
Мы поговорили о той ночи и о том, как я расстроился, когда она выпила тот Огненный порошок. Я так боялся, что она взойдет, но потом понял, что если бы я не спас ее той ночью, огонь Гейба тоже мог бы сделать свое дело, так как наш огонь был намного сильнее. Не имело значения, как на это смотреть. Великая сила действительно усердно трудилась, пытаясь собрать нас вместе.
Каким-то образом мы вернулись к разговору о Поле.
Она была потрясена, узнав, насколько умна Труди Файзер, и я признался, что хотел убить профессора, когда она пыталась разрушить мои планы.
Мы говорили о том, как я узнал, что Пол поцеловал ее, и ей было стыдно за это.
Я видел беспокойство на ее лице. Знал ли Люциан?
— Ему было все равно, Елена. Он просто хотел найти тебя, потому что знал, почему Пол был здесь. Я сказал ему, что ты в пещере на северной стороне, и он умолял меня пойти с ним. Я думал, что это мой последний шанс избавиться от тебя, и если бы я не стал свидетелем этого, мое добро больше не возобладало бы над тьмой, и я наконец-то был бы свободен.
Я рассказал
