ее.
Сейчас она была моим главным приоритетом, и я умру за нее, может быть, даже больше.
— 4~
— Значит, больше никаких вопросов о денте, пока наша связь не восстановится?
Она мягко посмотрела на меня, глубоко вздохнула и кивнула.
— Хочешь чего-нибудь поесть? Я принес закуски.
Она рассмеялась.
— Ты действительно пришел подготовленным, не так ли?
— Ну, я надеялся, но не был уверен.
Она кивнула, и я подошел к дереву, где положил сумку и принес ее ей.
Я сел на землю, прислонившись спиной к валуну, на котором сидела она, и достал все закуски.
Она схватила чипсы и открыла пакет.
— Так вы с Табитой действительно больше не вместе?
— Нет, — сказал я. — Я порвал с ней в ту же минуту, как проснулся. Табита все еще думает, что я околдован, поскольку я сказал ей бороться за меня.
Она вздохнула. Я взглянул на нее и увидел, что ее глаза закрыты.
— Что?
Она покачала головой и открыла глаза.
— Вчера она напомнила мне о моем обещании.
Мне казалось, что я мог бы убить эту чешуйчатую суку.
— Значит, вот откуда это взялось?
— Я не знала, Блейк. Ты всегда сидел с ними.
— Я сказал тебе, почему я это делал, Елена.
— Да, сказал. Не злись на Табиту, пожалуйста. Если бы я была на ее месте, я бы сделала то же самое.
Я снова посмотрел на нее.
— Что теперь сказать?
Она рассмеялась.
— Ты говоришь как Бекки.
— Что ж, Бекки права, Елена. Табита великолепна. Если ты поддашься тому, что она говорит, она воспользуется возможностью и попытается вклиниться между тем, что у нас есть.
— Она была одной из твоих лучших подруг.
— Друзья с привилегиями — никогда не лучших, — поправил я ее. — Мы можем, пожалуйста, не говорить о Снежном драконе?
— Хорошо. — Она улыбнулась. — Ты действительно забыл о горе?
Я кивнул.
Она рассмеялась.
— Табита не говорила тебе, что это ты меня тренировал.
Я усмехнулся.
— О, она ненавидела наши тренировки. Она всегда была такой неуверенной в себе, но, с другой стороны, у нее были на это все права.
— Неважно.
— Да ладно тебе, Елена, ты знаешь, каково это было. Тьма была сильна, и всякий раз, когда мы приближались друг к другу, это просто исчезало. Это вызывало привыкание.
— Так и было. Я действительно разгромила свою комнату.
— Правда?
Она кивнула с мягкой улыбкой.
— Думаю, именно Бекки обнаружила, что это проходит, когда я была рядом с тобой. В тот день я чувствовала себя идиоткой. Сэмми позвонила тебе, чтобы спросить о матери, что было полной чушью.
Я рассмеялся.
— Так вот в чем все было дело?
— Я также не знала, был ли это двусторонний поток, и почувствовала себя идиоткой, когда ты сказал мне, что это не так.
— Прости, что я солгал.
— Ты уже извинился, и могу я сказать, что это было чертовски хорошее извинение, Блейк.
— Я дракон со многими талантами.
Она тихо рассмеялась.
— Ты действительно думал, что я превратилась в Рубикона, чтобы убить тебя?
Я кивнул.
— Грозовых Светов не существовало уже много лет. Кара была большим сюрпризом, когда из ее яйца вылупился дракончик, и она оказалась им.
— Почему они вымерли?
— Потому что Рубиконы охотились на них. У них была способность, которой не было у нас.
— Какая?
— У них было электричество, и они были как детекторы лжи.
— Правда?
Я кивнул.
— Почему я стала Рубиконом?
— Констанс думает, это потому, что ты была моей всадницей, но не я, — я покачал головой.
— Ты нет?
— Нет, — улыбнулся я.
Молчание затягивалось.
— Я жду?
— Это немного притянуто за уши.
— Как и Пейя.
Я рассмеялся.
— Ладно, только не говори, что я тебя не предупреждал. Думаю, ты стала Рубиконом, чтобы унести с собой половину моей тьмы. Чтобы помочь мне жить дальше, пока не раскроется правда о тебе.
Она ничего не сказала.
Я повернул голову, чтобы сказать ей, что это притянуто за уши, но тут она поцеловала меня.
Я действительно совсем этого не ожидал.
Был ли это мой ответ? Этого не могло быть? Но Елена целовала меня.
В конце концов она прервала поцелуй, и я изо всех сил попыталась выбросить все это из головы.
— Блейк? — тихо прошептала она.
— Да, — я открыла глаза и почувствовал смущение.
— Это вовсе не притянуто за уши.
Я улыбнулся.
— Значит, тебе действительно нравится писать стихи?
Я закрыл глаза.
— Так вот почему ты хотел знать о том, что я услышала? — спросила Елена.
— Я почувствовал себя идиотом, когда ты заговорила о стихах.
— Ты довел Файзер до слез.
Я усмехнулся.
— Ну, Труди была одной из немногих, кто никогда не верил, что Пол был там для того, чтобы быть хорошим. Она знала, что я скрывал правду о том, кто ты такая.
Она кивнула.
— Мне так жаль, что я была груба с тобой.
— Елена, пожалуйста, не надо.
— Нет, то, что я знаю сейчас, на самом деле мне стыдно за это.
— Не стоит. Я заслужил все это.
Она вздохнула.
— Итак, что произошло после того, как ты проснулся?
— Кроме тех раз, когда я пытался найти тебя?
Она кивнула.
— Мне действительно не о чем особо сообщать. Я несколько раз уклонялся от совета. Калеб разозлился на меня за то, что я искала в Арисе дольше всего, напугав всех до усрачки. Тогда Эмануэль предложил мне помочь.
— Он действительно помогал тебе?
— Да. Он — хороший друг, Елена. И он действительно очень заботится о тебе.
Она рассмеялась.
— Все совсем не так. Поверь мне, Эмануэль чертовски боится Рубикона.
Я рассмеялся.
— Ну, он хорошо это скрывает.
Мы говорили обо всем. Елене становилось все комфортнее разговаривать со мной.
Она хотела узнать о стадии тупика. На этот раз в деталях.
— Значит, заявление прав как-то влияет на тебя?
— Только на денты. Я думаю.
Она молчала.
— Это не заклинание, — повторил я, и она рассмеялась.
— Будь терпелива, — добавляю я. — Это действительно кое-что удивительное и то, что заставит тебя поверить, что эта связь реальна.
— Ты уверен, что не можешь читать мои мысли?
— Я бы хотел. — Я пошутил, и она рассмеялась.
Голова Елены покоилась на моем плече, и я выдернул свою руку из ее хватки и обнял ее.
Я снова поцеловал ее в макушку.
Она хотела знать так много вещей, и мы поговорили почти обо всех из них. Мы даже устроились поудобнее, когда валун стал неудобен для нас обоих. Я лег, греясь на солнышке, а она положила голову мне на живот.
Я играл с ее пальцами, всегда желая
