Читаем без скачивания Расходники 1.2 - Сергей Серобабин

- Дурак ты Янко - пожилой лениво сплюнул сквозь дырку в зубах - пусть они хоть весь город на щепу переломают. Чай каменюке кишки не выпустить. А для нас, хуже нет в чужом городе ратиться. Они ж в нём каждую щель знают, а уж как за свой дом бьются... Да и добыча твоя, сама по себе опасность несёт не малую. Вот помню, с отцом твоим, царство ему небесное, когда с Юрием ходили Русь воевать, на щит взяли городок один. Так ещё бой не закончился, а мы пошли добро по домам собирать. И насобирали на свою голову. Вломились в дом по богаче, пока мы с твоим отцом по сундукам шарили, стырь твой приметил там бабёнку ладную и полез на неё. Разложил уже на полу, кольчугу задрал, чтоб не мешалась, а она изловчилась, да ему в открытый низ живота, нож по рукоять загнала.

Старый замолчал, углубившись в свои воспоминания, молодой вскоре не выдержал - дядько Сеслав, а дальше то, что было?

- Да ничего, прибил я ту бабу, а стырь твой, помер к вечеру.

- Да я не про то, я про добычу.

- Не вышло у нас тогда ни какой добычи, так увлеклись грабежом, что проспали ковуев Изяславовых. Многих наших тогда посекли, насилу из города вырвались. Как раз в том бою наш боярин руку то и потерял и старший сын у него на тех улицах остался.

- Да ну тебя, посмотри, какая силища здесь собралась, не сдюжить против нас Киеву и подмоги ему ждать неоткуда.

- Так то оно так, но нам от того не легче. Вот и думай, если сам в горнице княжеской, а голова во дворе под забором, какая в том выгода?

Закончить мысль ему не дали, проходивший мимо воин прокричал - Сеслав, пошли, боярин всех десятников собирает.

Сеслав поднялся с нарочитым кряхтением и бросил своему подопечному - ну вот Янко ты и дождался, сдаётся мне, этой ночью доведётся тебе топором помахать. Так что быстро дуй к нашим, пусть готовиться начинают.

Старый десятник отсутствовал долго, а вернулся в приподнятом расположении духа. Сразу собрал вокруг себя бойцов. Как он и предполагал, терпение у князей кончилось, общий штурм назначили на эту ночь. Их боярину было поручено атаковать как раз в месте последней цели "Княжьего гнева". А хорошее настроение объяснялось очень просто, их отряд шёл в третей волне атакующих с задачей добивать уцелевших защитников и при необходимости придти на помощь впереди идущим. Строго настрого запретили орать до того как поднимешься на стену и грабить до окончания штурма, а чтоб ни у кого соблазна не возникло, из княжеских дружин будут выделены вои, которые на месте разберутся с ослушниками. Последняя новость особой радости среди воинов десятка не вызвала. Кому охота класть голову в княжеских усобицах за спасибо. Видя недовольные рожи товарищей по оружию, Сеслав одёрнул их, сказав, что после победы, на три дня город будет отдан в их полное распоряжение. И вообще, чего губы раскатали, город как стоял, так и стоит, а они, даже на стену не поднявшись уже добро делят. Оное потребно сначала у киевлян забрать. По сему, всем быстро проверить оружие и брони, да готовиться к приступу.

С первых дней, осада шла совсем не так, как обычно, если не считать первого неудачного штурма. И вторая атака первого кольца стен пошла тоже по новому. Не было привычного рёва сигнальных рогов, вои не подбадривали себя воинственными криками, не гремели оружием. Из темноты вдруг появлялись княжеские гонцы, передавали приказы и тут же растворялись в ночи. Отряды молча трогались с места и под скрип не прекращающих обстрел пороков, выдвигались к стенам.

- Дядько, а ну как по нам свои же впотьмах вдарят - дрожащим от волнения голосом поинтересовался Янко.

- Не бзди, наши не первый день их стены ломают, уже пристрелялись. Думаю, как передовые полки к стенам подойдут, то знак дадут, чтоб обстрел прекратили - словно спеша подтвердить слова старого десятника, впереди вспыхнули и устремились в сторону Киева три горящие стрелы - ну вот и началось. Щиты поднять, как бы нам какого подарка не прилетело.

К удивлению Сеслава серьёзного боя на стенах не произошло. В темноте что-то полязгало, кто-то покричал, потом всё потонуло в слитном рёве атакующих, преодолевших разрушенную стену. Похоже идея внезапной атаки под прикрытием пороков полностью удалась. Видимо стремясь избежать лишних потерь, киевляне оставляли на стенах немногочисленных наблюдателей, которые успешно проворонили начало штурма. Догадка его полностью подтвердилась, когда его десяток вскарабкался на гору брёвен, оставшихся на месте башни. В городе разгорался бой, вдалеке, то тут, то там слышались звуки сигнальных рогов, пара домишек уже горела, а по улицам метались огни факелов. Судя по доносящимся звукам, первая волна атакующих уже продвинулась довольно далеко, понять больше не представлялось возможным.

Из темноты выскочил их боярин с двумя дружинниками, созвал десятников, указал, где шерстить дома. Русь отступала по всем направлениям, так быстро, что некоторые не успели убежать и теперь стреляли в спину. Пора прекратить безобразие. Всё было оговорено уже давно, кто куда бежит, кто кого прикрывает. Вои у него в десятке конечно не дружинники, а так, чёрные люди по своей воле решившие в походе участвовать, но всё равно, мужики с понятием. В таком простом деле глупостей наделать не должны, руби всё что движется, потом разберёшься. С правой стороны десяток Корнея орудует, он вой опытный, дури у своих не допустит. По самой улице десяток лучников продвигается, толку правда от них в темноте, но всё равно сила не малая. "Эх понеслась" подумал Сеслав, жестом показав на дверь первого дома. Фома, самый здоровый в его десятке, разогнался прикрываясь щитом и с первого удара высадил дверь.

Неправильность происходящего дошла до Сеслава на седьмом доме. Все они стояли брошенными. Не то что люди или домашняя живность отсутствовали, не было вообще ничего ценного. Ни стола, ни лавки, ни паршивой шкуры на полатях, да и самих полатей что-то он не наблюдалось. Может в потёмках он чего и не разглядел, но печи то они должны были топить, ночи ещё холодные. Кстати, исчезнувшая домашняя утварь нашлась на задних дворах, и в переулках, навалена огромными кучами перекрывая выходы на соседние улицы. У Корнея на противоположной стороне с домами наблюдалась похожая картина и не следа противника. Только где-то впереди раздаются крики и лязг железа. Про противника, как сглазил. Возвращаясь обратно, попал вместе с десятком лучников под обстрел. Где-то рядом хлопнул самострел и один из лучников согнувшись в три погибели со стоном опустился на землю. Десятник, прикрываясь щитом бросился к ближайшей стене, успев заметить, как наземь падает ещё один лучник. Оставшиеся принялись стрелять вверх по улице, целя на левую сторону.

Взяв своих, Сеслав быстро выдвинулся к месту засады. Естественно, ни кого там уже не было. За - то стали попадаться следы уличного боя. По среди перекрёстка валялась пара тел, кого достали стрелами. Из троих торчали сулицы, одному, совсем молодому парнишке, короткое копьё попало прямо в рот, выйдя из затылка. Впереди народ копошился разбирая завал на улице, перед которым лежало ещё несколько убитых. Все страшно изрубленные. Среди них тело разрубленное надвое чудовищным ударом. В жизни бы не поверил, что человека в доброй броне можно так располовинить. Однако ж, вот, лежит, полюбопытствовать может любой желающий. К десятнику подошёл воин, судя по плохенькой кольчужке, из чёрных людей, как и его подчинённые пришедший со своим боярином в надежде разбогатеть за раз.

- Раненые есть - Сеслав молча кивнул.

- В дом заносите, там у нас лекари работают.

- Как Русь?

- Тесним мал по малу, чуток дожать и к стенам ярославого города выйдем.

Сеслав ещё раз кивнул. Этот поход отличался от всех прочих. Не только невиданным до селе единодушием князей, применением несметного количества пороков, с обеих сторон. Но и ещё появлением у Суздальского князя отдельного отряда лекарей. Лекари конечно и раньше были, при княжеской дружине несколько ну и у бояр, что по богаче. Остальные своими силами обходились. Сейчас же всё сделали иначе. Всех лекарей свели в отдельный отряд, к которому придали обозников и кто по плоше из чёрных людей. Последние неотступно следовали за боевыми порядками, споро оттаскивая раненых в тыл. При первом штурме не мало жизней удалось спасти благодаря такому новшеству. Дело конечно хорошее, но почему то навевало грустные мысли. Всем существом, старый десятник чувствовал - княжеские усобицы уже не будут прежними.

К месту боя их отряд подошёл уже к рассвету. Перебравшись через несколько завалов, встретив по пути с десяток своих раненых, потеряв ещё одного лучника, зарубив раненого киевлянина, они наконец оказались на прямой как стрела улице, упиравшейся во вторую линию стен. Перед последним перекрёстком шла отчаянная рубка. Десятка три киевлян, в узком проходе, сдерживали толпу Суздальцев. Впереди стоял десяток мечников в доброй броне княжих воев, с большими щитами. За ними ещё десяток вооружённых странной помесью рогатины и топора, под прикрытием первого ряда ловко рубивших зазевавшихся нападающих. В третьем ряду суетились легко вооружённые вои с луками и сулицами. Руководил обороной воин исполинского роста, в невиданных до селе доспехах и вооружённый чудовищных размеров мечом. Похоже, именно он у первого завала, сотворил тот страшный удар, разваливший человека пополам. Киевляне не торопясь отступали, подавляющее численное превосходство врага их совершенно не беспокоило. Сражались спокойно, словно на учебном ристалище. Что - то уж слишком спокойно, ведь ещё немного и они окажутся на перекрёстке, где подставят под удар оба фланга. Тогда не спасёт ни хитрое оружие, ни воинская выучка, числом задавят.