— Так вот что я слышала ночью! Но как? Кто? — спросила она.
— У нас есть все основания подозревать, что это был Клэйтон Феррис, — сказал полковник.
— Вы, должно быть, сошли с ума! — воскликнула Патриция. — С чего это Клэю Феррису понадобилось взрывать торпеды?
Полковник перевел дыхание — похоже, узнать здесь что-то будет трудно. По сердитому взгляду голубых глаз и всему облику девушки было видно, что она оскорблена. По-видимому, она увлеклась обманщиком Феррисом.
— Мисс, — обратился полковник, — мы получили информацию, и у нас есть основания подозревать, что капитан Феррис — это шпион-янки и диверсант.
Патриция с изумлением взглянула на него. Она была настолько ошеломлена, что не могла произнести и слова.
Полковник Дьюмэр поторопился продолжить:
— Видите ли, лейтенант Даниэльс, у которого есть родственники в Саванне, несколько дней назад познакомился с капитаном Феррисом. Даниэльс очень часто гостил в Саванне, знал там многих Феррисов, но никогда не видел Клэйтона и не слышал о нем. Он рассказал об этом своей матери, которая родом из Саванны, и она тоже ничего не знала о Клэйтоне Феррисе.
— Можно подумать, что женщина, давно уехавшая из Саванны, должна помнить там каждого человека! — иронично сказала Патриция.
— Видите ли, эта информация заставила нас телеграфировать запрос по поводу этого человека в Джорджию. Он представлялся капитаном четвертой джорджийской конницы, но оттуда телеграфировали, что такого там не значилось.
— А может быть, в их списках есть ошибка? — воскликнула Патриция. — Даже мне известно, как неполны и как небрежно составлены списки нашей армии.
— Думайте как хотите, — ответил полковник, — но если бы это было не так, то капитан Феррис не исчез бы.
— Исчез бы? — озабоченно повторила Патриция.
— Он так и не вернулся к себе на квартиру прошлой ночью.
Патриция призадумалась. Она знала, где Клэй провел часть ночи, но куда он ушел от нее? Почему он не вернулся к себе на квартиру? Это было непонятно, но она продолжала упорно защищать его:
— Неужели вы не слышали о джентльменах, которые ночи напролет пьют и играют в карты или занимаются еще какими-то делами? Кроме того, даже если он взял себе фальшивое имя, это еще совсем не значит, что он диверсант!
— Потому что, — сказал полковник, глядя в глаза Патриции, — попав в город, он проявил явный интерес к дочери изобретателя торпед.
У Патриции перехватило дыхание, но она твердо сказала:
— И вы думаете, что единственной причиной интереса ко мне могут быть торпеды моего отца? — спросила она.
— Думаю, что да. Ведь ухаживание за вами — это безопасный предлог для частных визитов в ваш дом. Скажите, пожалуйста, мисс Колдуэлл, где хранятся чертежи вашего отца? — спросил полковник.
— В его кабинете, — ответила Патриция.
— Вы не будете возражать, если я в вашем присутствии посмотрю — не пропало ли что из его кабинета? — спросил полковник.
— Конечно, нет, — с этими словами она повернулась и пошла через зал к отцовскому кабинету. Она шла и вся кипела от злости.
Как он осмелился обвинять Клэя? Поверить в то, что Клэй добивался ее любви только из-за того, чтобы проникнуть в дом и похитить планы, Патриция никак не могла. И хотя доказательства полковника по поводу имени Клэя звучали убедительно, она была уверена, что этому есть какое-то совершенно другое объяснение. Клэй не лгал ей, когда говорил, что любит ее. Патриция подошла к кабинету и дернула на себя ручку двери, чтобы показать, как крепко он заперт.
Каково же было ее удивление, когда дверь легко открылась. Патриция отдернула руку назад, как будто обожглась. Полковник Дьюмэр опустился на колени и исследовал замок. Ничего не сказав, он указал на царапины вокруг замочной скважины. Патриция быстро прошла мимо полковника в отцовский кабинет и осмотрелась. Замок в кабинете был явно взломан. Во рту у нее пересохло, но, взяв себя в руки, она подошла к ящикам и стала разворачивать чертежи, просматривая их и бросая на пол.
Чертежей торпеды не было. Она медленно повернулась к полковнику — на лице ее было отчаяние и боль.
— Все исчезло! Чертежи и карты! — с горечью сказала она.
Полковник, с самого начала уверенный в своей правоте, получил неоспоримые доказательства.
— У вашего отца находилась карта, на которой была отмечена дислокация кораблей, не так ли? — спросил полковник.
— Да, у отца была эта карта, данная его другом, — ответила она расстроенно.
— Мисс Колдуэлл, — снова обратился к ней полковник, — есть ли у вас какие-то предположения о том, где может быть Феррис?
Она холодно взглянула на него голубыми глазами и ответила:
— Нет, не знаю. Даже не могу представить, куда он сбежал.
— Спасибо, мисс. Я извиняюсь за свое вторжение. А сейчас мне надо уходить, — полковник поклонился и вышел.
Патриция закрыла глаза и прислонилась к стене. Клэй Феррис украл карты и чертежи торпед. Нет — это было даже не его настоящее имя. Мужчина, которого она полюбила, не существует в действительности. Его маску надел холодный лжец, шпион-янки!
Боже! Он ведь лгал! Лгал обо всем! Только теперь она смогла все сопоставить и оценить — его быстрое признание в любви, вопросы, которые он задавал ее отцу о его изобретениях, и его присутствие в доме прошлой ночью. Без сомнения, она увидела его, когда он готовился бежать, уже совершив кражу.
Горячие слезы стыда и отчаяния потекли из ее глаз, когда она вспомнила о том, что говорила и делала прошлой ночью. Боже, какая же она глупая! Как бессовестно он использовал ее любовь и доверчивость! Чтобы она не подняла паники, и он смог убежать! А она еще рассказывала ему все о себе, когда они катались по городу! Да ему были совершенно безразличны все ее интересы. Он стал бы ухаживать за ней, даже если бы она была косая и кривая!
Она зарыдала от безнадежности и беспомощности.
По Новому Орлеану моментально распространились слухи о причастности Клэя Ферриса к взрыву торпед на реке и о его таинственном исчезновении в ту же ночь. Каждый высказывал предположение, что его демонстративное ухаживание за Патрицией Колдуэлл было продиктовано намерением попасть к ним в дом и похитить чертежи и планы.
Патриция выглядела бледной, апатичной, явно не желая обсуждать происшедшее, и все решили, что она влюбилась в Клэя Ферриса!
Прекрасная, гордая мисс Колдуэлл, по которой вздыхала половина мужского населения Нового Орлеана и которая не отдала предпочтения никому из них, влюбилась в шпиона, использовавшего ее для того, чтобы выведать секреты отца! Так рассуждали отвергнутые поклонники Патриции, до сих пор безнадежно вздыхавшие по ней.
