— Вы думаете, что…
— Это были тревожные сигналы, — поднял кверху палец пан Фанфара, — однако мы их преступно недооценили.
Пап Фанфара снова принялся метаться по комнате. Его примеру последовал и пан Пегус. Так они метались около часу.
Наконец пан Фанфара достал виолончель и заиграл грустную мелодию. Виолончель жаловалась, рыдала я плакала, как человек.
— Перестаньте! — со слезами на глазах воскликну ла пани Пегусова. — Ваша виолончель плохо настроена, а мы и так расстроены.
Пан Фанфара убрал виолончель — глухо, словно крышка гроба, захлопнулся футляр.
— Вы правы, — сказал он матери, — сейчас не время играть, надо действовать. Я человек активный и приступлю к действиям.
— Что вы хотите предпринять?
Выражение его лица еще больше взволновало Пегусов.
— Иду на поиски моего друга.
— КУДА?
— Буду искать его всюду. Нельзя ждать. Надо действовать, надо использовать все средства.
— А вы сумеете?
— Я сделаю все, что в моих силах, — спокойно объявил пан Фанфара.
Убитые горем родители смотрели на него с надеждой.
— Спасибо. — Пан Пегус пожал ему руку. — Вы замечательный человек, пан Анатоль, очень жаль, что мы вчера не послушались вашего совета… Только, прошу вас, не подвергайте себя опасности… может быть, милиция…
В ответ пан Фанфара только усмехнулся и, пожав родителям Марека руки, покинул дом.
Глава IV
Черный велосипед у Вислы. — Гипотеза поручика Прота. — Сыщик Ипполлит Квасс. — Кто орудовал отмычками? — Тайна валерьянки. — В чем признался Алек.В семь утра в дом Пегусов ворвался Чесек.
— Марек вернулся? — с порога спросил он.
Родители Марека молчали.
— Никаких сведений?
— Никаких, — печально сказал пап Пегус.
Чесек испуганно посмотрел на него:
— Значит, он и вправду погиб?
Тут раздался телефонный звонок. Все бросились к аппарату. Говорили из милиции. Возле Вислы в окрестностях Гданского побережья найден мужской спортивный велосипед марки «Балтика». Пана Пегуса вызывали в комиссариат речной милиции, чтобы установить, не принадлежит ли велосипед Мареку.
— Как я его узнаю, — растерянно сказал жене пан Пегус, — таких велосипедов в Варшаве тысячи, а я не помню даже, какого он цвета. Скорей уж ты…
— Я знаю только, что велосипед был черный, — сказала она.
— Велосипедов много, и добрая половина из них — черные. Может быть, ты сможешь узнать велосипед Марека? — обратился пан Пегус к Чесеку.
— Я не уверен, но, может быть, и смогу… У него на заднем колесе вентиль без колпачка, а вилка с правой стороны поцарапана — мы как-то наехали на дерево, а кроме того… кроме того… на передней шине круглая красная латка, я сам помогал Мареку ремонтировать, когда он «поймал гвоздя»…
— Да, конечно, это велосипед Марека, — осмотрев в милиции «Балтику», сказал Чесек. Он хотел добавить что-то еще, но, заметив, что пан Пегус побледнел еще больше, умолк.
— Где нашли велосипед? — тихо спросил пан Пегус.
Поручик на мгновение заколебался.
— Возле Вислы в окрестностях Гданского побережья.
Пан Пегус закрыл лицо руками.
— Боже мой, — прошептал он.
— Не следует сразу предполагать самое худшее, — пробовал утешить его офицер, — мальчуган найдется.
— Теперь уже… почти ясно… почти ясно… что с ним произошло, — поднял покрасневшие глаза пан Пегус.
— Это только улика, — покачал головой поручик, — она еще ничего не доказывает… велосипед могли украсть… могли также… — Поручик снова заколебался.
— Договаривайте, — напряженно всматриваясь в его лицо, сказал несчастный отец.
— Могли также умышленно подбросить, чтобы создать впечатление, будто мальчик утонул.
— Вы думаете?
— Это вполне правдоподобно. Я лично отвергаю мысль, что мальчуган там купался. Тогда нашли бы и одежду. Однако одежды нет. Да и вообще сомнительно, чтоб он вздумал купаться в полной темноте.
— Ах, вы его не знаете, это такой озорник!
— Нет, едва ли, — покачал головой милиционер, — меня лично больше интересуют искривленные спицы колес.
— Вы думаете, это в результате несчастного случая?
— Нет, тогда повреждения носили бы другой характер. Эти изогнутые спицы свидетельствуют только об одном: велосипед был слишком перегружен.
— ПЕРЕГРУЖЕН?
— На нем ехал кто-то очень грузный или вез с собой большие тяжести. Камеры на камнях сдали, спицы искривились, ободья прогнулись.
— Но в таком случае…
— В таком случае сомнительно, чтобы на этом велосипеде вдоль реки ехал ваш сын. Сколько он весит?
— СОРОК КИЛОГРАММОВ.
— Это пустяки. По определению наших экспертов, нагрузка превышала сто килограммов.
— Как же вы объясните исчезновение мальчуган?
Милиционер барабанил пальцами по столу.
— Это очень странная история, — нехотя признался он. — Пока трудно сказать что-нибудь определенное…
— Но, может быть, у вас есть какая-нибудь гипотеза?
— Да… у меня есть гипотеза, но это только так, предположение. Так вот… — Милиционер замолчал и обеспокоенно посмотрел на мертвенно-бледное лицо несчастного отца. Потом встал, вынул из аптечки маленький флакончик и ложку.
— Почему вы замолчали? — спросил отец.
— Я скажу, только вы прежде выпейте ложку этой жидкости.
— Что это такое?
— Лекарство для успокоения нервов.
Пан Пегус проглотил ложку сладкой тошнотворной микстуры.
— Так вот, очень возможно, что мальчуган был похищен, — закончил милиционер.
Наступило минутное молчание.
Если бы не милицейское средство, едва ли бедный пан Пегус мог бы спокойно выслушать эту страшную гипотезу.
Широко раскрытыми глазами он уставился на милиционера.
— Но почему… почему вы думаете…
— Все свидетели показали, что мальчик в течение двух дней был чем-то озабочен и обеспокоен… опасался, что кто-то за ним следит. Потом факты. Тревожные факты. Ему подменяют ранец… После этого его разыскивает какой-то подозрительный тип… Мало того, кто-то пробирается в комнату ночью. И, наконец, утром ранец возвращают.
— Вы говорите то же самое, что наш жилец, пан Фанфара.
— По-видимому, у него есть способности к криминалистике, — улыбаясь, ответил поручик.
— Однако какую цель могли преследовать похитители? Вряд ли это выкуп. Мы люди не богатые.
— Вы задаете решающий для следствия вопрос, — сказал поручик Прот, — если бы мы могли на него ответить, дело было бы уже почти раскрыто. Мотив преступления — вот что неясно во всей этой истории.
— Но пока что вы его не знаете?
— Сейчас идет следствие, — сказал поручик Прот, давая понять, что разговор окончен. Но, взглянув на убитого горем пана Пегуса, мягко добавил: — Надо надеяться, что все будет хорошо. Мы сделаем все, что в наших силах.
Все эти заверения, увы, не могли успокоить несчастных родителей. В доме воцарилось уныние.
А тут еще куда-то запропастился пан Фанфара. Как ушел в три часа ночи на поиски мальчика, так до сих пор и не возвращался. Не явился он ни к десяти часам, когда обычно завтракали, ни к одиннадцати, когда, как правило, принимался за свои музыкальные упражнения.
Наконец в двенадцать часов он вернулся, правда, без Марека, но в сопровождении пана Цедура.
Пан Цедур, как всегда, был очень элегантен и сильно надушен. Он поспешил выразить свое сочувствие родителям.
— Бедный piccolo bambino! Я глубоко потрясен una storia misteriosa.[11] Это был такой очаровательный мальчуган. Правда, несколько трудный. Но, будьте спокойны, мы не покидаем друзей в беде… Вот превосходный человек — homo perfetto, который доведет дело до победного конца… — Пан Цедур обернулся и замер. — Где же он?
— Маэстро все время шел за нами, — сказал пан Фанфара.
В передней никого не было. Пан Цедур стремительно открыл входную дверь. На лестничной площадке стоял маленький, бритый, лысый, как колено, человечек с круглыми румяными щечками. Он добродушно улыбался.
— Вот он… — с облегчением вздохнул пан Цедур. — Что вы там делаете, мэтр?
— Пользуюсь благоприятным случаем и исследую замок этих дверей.
— И что вы установили?
— Установил, что двери открывали отмычкой, — сказал человечек, — двери открывали отмычкой и к тому же не один, а несколько раз.
— Отмычкой? Это немыслимо! — воскликнул пан Пегус. — И вообще, кто вы такой?
— Представь меня, дружище, — обратился человечек к пану Цедуру.
— Ах, простите… я был так озадачен открытием мэтра, что совсем растерялся… Вы разрешите? Вот и homo perfetto — величайший сыщик современности, маэстро Ипполлит Квасс.
— Очень приятно, — тихо сказала ошеломленная пани Пегусова, — хотя, к сожалению…
